– О чем ты хотела со мной поговорить? – настороженно спросила я, прикидывая про себя, как, в случае чего, смогу защититься. Эстер стояла так, что заслоняла собой закрывшуюся за ее спиной дверь: в подъезд не выбежишь. А телефон я оставила на кухне.

А Эстер вдруг молча протянула мне убранную в чехол гитару:

– Это, кажется, ваше…

– Но… откуда? – Я в изумлении уставилась на гитару в ее руках, и удивление было настолько сильным, что я даже забыла о своих опасениях.

– Долгий разговор. – На ее щеки вдруг выплеснулся румянец смущения. – Я хотела вернуть ее Раулю, но он сказал, что она ему не нужна и что для меня было бы лучше избавиться от нее. Но… я решила, что сказал он так в запальчивости.

– И ты приехала, чтобы вернуть гитару мне?

– Не только. Рауль дал понять, что вы… расстались.

Она опять замолчала, будто этот разговор казался ей неловким. Переступила обутыми в элегантные ботинки на высоких каблуках ногами. Выглядела Эстер безупречно – в узких джинсах, белой рубашке и полупальто. Распущенные волосы слегка растрепал ветер, уложив их небрежными волнами, с румянцем на бледной коже она казалась невероятно юной и красивой. Я могла лишь порадоваться тому, что застала она меня тоже не дурнушкой. Как-то нехорошо было бы предстать в неприбранном виде перед потенциальной соперницей, имеющей на твоего мужа, пока еще не бывшего, виды. Внезапно мелькнула мысль, что опасность действительно исходит от Эстер, но другого толка: не убивать она меня приехала, а, узнав о нашем с Раулем разрыве, заявить на него свои права.

– Не думала, что Рауль настолько близок с тобой, что готов откровенничать, – невольно съязвила я, беря из ее рук гитару.

– Он не посвящал меня в подробности. Только сказал, что ты уехала. И я подумала, что это из-за меня, из-за того, что я слишком явно показывала свой интерес к Раулю. Я решила поговорить с тобой, чтобы между нами… и вами не осталось неясных моментов.

Погодите… Она что, приехала мирить нас с Раулем? Такого поворота я не ожидала.

– Откуда ты узнала, где я живу? Рауль сказал тебе адрес?

– Нет. Я пришла сюда так… будто однажды уже тут была.

– Не понимаю!

Она нервно развела руками и вздохнула:

– Это долгий разговор, Анна.

– Проходи, – пригласила я ее. – Поговорим в комнате.

Эстер вошла и оглянулась, затем повернулась ко мне, и в ее глазах я увидела растерянность:

– Я почти уверена, что уже тут была.

– Ну, может быть, и так. Если Рауль тебя приглашал в мое отсутствие, – неожиданно вырвалось у меня.

Она посмотрела на меня с горечью и вдруг, подойдя ко мне, взяла мои руки в свои. Ладони у нее оказались прохладными. Я не отдернула руки, она сама их отпустила. А я почувствовала, как к горлу подкатил комок. Не хватало еще расплакаться при ней!

– Анна… – с укоризной качнула она головой. – Не думай так о своем муже. Он перед тобой чист. Не сомневайся в нем. Я приехала для того, чтобы рассказать, о чем мы говорили в ту ночь в отеле, после которой, я так понимаю, между вами произошло что-то нехорошее. Если ваша ссора вышла из-за меня, я готова попросить у тебя прощения. Рауль мне нравится, ты права… Настолько, что я готова сделать что угодно, лишь бы он не страдал.

– Как это мило с твоей стороны, – съязвила я. – И о чем вы с ним разговаривали в ту ночь в отеле?

– О тех странных вещах, которые происходили со мной. Я была так напугана, что мне нужно было кому-то довериться, получить поддержку. Это началось со съемок. С первого дня, когда я почувствовала себя неожиданно плохо. Мы снимали эпизод, который потом включили в финал клипа. Ты, наверное, видела видео?

– Тот эпизод, где вы вместе с Раулем сидите на полу в какой-то комнате и он учит тебя игре на гитаре?

– Да. Мне стало нехорошо после съемок того эпизода. Но как это случилось – помню смутно. Объявили небольшой перерыв, все вышли из комнаты, потому что там было душно. А я задержалась. Как потеряла сознание – не знаю. Помню только, что, когда меня привели в чувство и мы продолжили съемки, я все еще испытывала слабость. Но к следующему дню полностью пришла в себя. А потом, уже на второй день, случилось то странное происшествие. Мы ехали на мотоцикле, и я вдруг увидела появившуюся на дороге девушку. Но… В тот момент я испытала не страх, как многие поняли, а бешенство. Ужасную злость, почти что ненависть. К кому? К человеку, за чьей спиной сидела. И спровоцировала то падение, намеренно желая причинить ему боль. Мимолетная вспышка непонятной агрессии. Без мотива. Я была очень напугана произошедшим – своей реакцией. Рауль мне нравился. И мое желание причинить ему боль не имело под собой никакой почвы. А дальше – хуже. Я поняла, что влюбляюсь в твоего мужа. Но это была странная любовь: дикое желание быть с ним рядом и одновременно желание убить – за то, что он не мой, за то, что не на меня смотрит таким взглядом, за то, что ночи проводит с другой женщиной.

– Странно, что это желание ты не испытывала ко мне, – усмехнулась я. – Той женщине, на которой он женат.

– Я знаю, что говорю страшные вещи, Анна. Но я решила быть откровенной с тобой. Знаю, что ты не используешь то, что я тебе рассказываю, против меня. Я тебе доверяю. Не меньше, чем Раулю.

– Спасибо за доверие. Прости, ответить взаимностью не могу.

– Понимаю, – вздохнула она.

– Хочешь кофе? – спросила я.

– О да, пожалуйста! – обрадовалась Эстер, посчитав, видимо, мое предложение шагом на пути к доверию к ней. Ну что ж, если так хочет считать, пожалуйста.

– Со мной творились непонятные вещи, я стала страдать провалами в памяти, – продолжила она после того, как я приготовила нам по чашке кофе. – Например, оказывалась в каком-то месте, но как – не помнила. Я сорвала съемки и приехала в Барселону, будто некто приказал мне сделать это. Я была в одной странной квартире, где время стоит на месте. Искала одного человека, не нашла его, но обнаружила квартиру, в которой он остановился. Правда, попасть туда также не смогла. Я помню, что пришла к нему с одной целью – предупредить, чтобы он не мешал. Я не была знакома с этим человеком, никогда его не видела, но знала, что он желает мне помешать в достижении одной цели.