Шрифт:
Англичане потребовали от русского правительства ареста посланцев. В ответ на это требование последовал меланхолический ответ министерства иностранных дел.
«Запрошенный по поводу ареста и выдачи посланцев туркестанский генерал-губернатор сообщил, что им при первом свидании было обещано посланцам беспрепятственное возвращение в Афганистан. Кроме того, один из них серьезно заболел, и оба они предъявили афганские паспорта и специальную рекомендацию афганского министра Баракатуллы.
Ввиду этого и во избежание нежелательного ни для нас, ни для англичан обострения отношений с Афганистаном генерал-губернатору разрешено было отпустить посланцев, разумеется, без всякого ответа.
Об этом сообщено здешнему великобританскому послу.
Клемм».Все это заставило англичан согласиться на требуемую эмиром сумму. В Кабул прибыл огромный караван, нагруженный слитками золота и звонкой монетой. Однако непременным условием выдачи денег эмиру было поставлено прекращение деятельности немцев против Индии, причем вице-король намекал, что «буде немедленное удаление германской миссии окажется несовместимым с его достоинством, как независимого правителя, то возможна локализация этой деятельности путем направления немцев в северные провинции Афганистана». Другими словами, англичане говорили: пусть немцы действуют, но только против России, а не Индии, и находятся не в Кабуле, а в Герате.
Военно-организационная, пропагандистская и политическая деятельность немцев в Кабуле приняла к этому времени уже такие масштабы, что не только не могла быть остановлена немедленно, но, как показали события, продолжала развиваться и после отъезда основного ядра немецкой миссии, до осуществления намеченных ею целей. Мало того, это основное ядро, разбившись на группы, выехавшие в Северный Китай, русский Туркестан, Персию и Сеистан, способствовало возникновению значительных восстаний во всех этих областях.
К моменту получения эмиром Хабибуллой обусловленной суммы деятельность немцев достигла апогея. На территории «Михман-хане» архитектор Клотценер выстроил здание для немецко-австрийского отряда. Оно состояло из длинного ряда комнат, каждая на четыре человека, с соответствующей мебелью и оборудованием. Немцами было сделано здесь все, вплоть до невиданных раньше в Афганистане железных кухонных плит. Внутри здания кипела работа: солдаты и унтер-офицеры изучали персидский язык и военную терминологию по специально составленному немецко-персидскому словарю, историю и географию Афганистана, особенности быта и т. д. Велась огромная работа по налаживанию связи с северо-западными племенами. Все прибывающие индусские революционеры составляли как бы особую группу штаба во главе с Баракатуллой и Хайри-беем.
Помимо средств из немецких источников, на эту работу давали крупные суммы и наследный принц Аманулла-хан, брат эмира Хабибуллы — Насрулла, и еще многие афганские националисты. Организован был учет оружия, бойцов, технического имущества, имевшегося на территории северо-западных племен и в Хайберсском проходе. Лейтенант Руланд должен был наладить прямую телефонную связь между германской миссией в Кабуле и северо-западными племенами.
Большая агитационная работа, проведенная среди духовенства, вождей пограничных племен, группы националистов, молодого купечества, офицерства и даже в гаремах, создала в Кабуле напряженное положение и общее ожидание войны. Даже родной брат Хабибуллы-хана, наиболее доверенное его лицо, Насрулла-хан агитировал за разрыв с англичанами и присоединение к центральным державам.
Поэтому, когда эмир вынужден был выполнить взятое на себя перед англичанами обязательство, то ограничился прекращением использования немцев для государственных целей, но германскую миссию оставил по-прежнему в Кабуле. Однако немцы, вполне наладив работу, решили, что демонстративный отъезд основного состава миссии лишь накалит атмосферу, да, кстати, еще и снимет с них ответственность за насильственное удаление эмира в случае, если оно окажется необходимым.
Особенно сложны были отношения эмира с вождями пограничных племен. Они уже подготовились к войне, ожидали богатой добычи и освобождение от англичан считали верным делом. Неожиданный отъезд германской миссии их до крайности раздражил. Эмиру пришлось потратить немало денег, чтобы добиться хотя бы временного успокоения.
22 мая немцы несколькими группами двинулись в разных направлениях. Группа Фойгта двинулась в Сеистан; Хентига — через Памир в Китай; Нидермайера и Рера — в русский Туркестан и Персию. Вагнер переехал в Герат, чтобы оттуда действовать против России.
Таким образом казалось, что англичане достигли своей цели: германская миссия формально из Кабула выехала, а часть ее, в Герате, работала против России. Русское же правительство воображало, будто немцы действуют только против англичан, и царские дипломаты были этим весьма довольны.
В шифрованной телеграмме управляющего 3-м политическим отделом министерства иностранных дел Клемма, посланной незадолго до этих событий (29 апреля 1916 года) русскому генеральному консульству в Индии, имеется следующее место:
«…Эмир не столько стремится к войне, сколько его брат. Настроение афганцев враждебно только против англичан, и виденный агентами фирман гласил лишь о войне с последними. Оружейные заводы Кабула работают под наблюдением немцев, которые являются также инструкторами в войсках и руководят крепостными работами. Ввоз оружия через Персию прекратился. Копия в Мешед».