Она повернулась к Эстру:

— Возможно, стоило бы вернуться и поймать нового киборга?

— Что-то слишком вольно мы обращаемся с жизнью других людей, не говоря уже об их свободе, — твердо возразил Эстру.

— Людей? Но это не люди, это…

Ну, в лучшем случае, это дикари. Если вообще их можно рассматривать, как человеческие существа.

— Но я надеюсь, что оказавшись в Кайане, мы изменим манеру поведения? — Не говори глупостей, — фыркнула она.

— Я думаю, сейчас не стоит искать новых контактов, — продолжал Эстру. — Следует попытаться возобновить контакт с скафандроидом. Теперь легко понять, почему он был к нам враждебен.

— И?

— Ну, сама подумай. Он знаком только с двумя разновидностями существ, насколько нам известно. Его собственный вид — внешне машины, космические роботы, — и киборг, которого он поспешил убить, как только увидел. Теперь посмотри на ситуацию с его точки зрения. На кого мы больше похожи?

Педер покрепче уперся ногами в пол кабины личного скоростного лифта, который стремительно мчался вверх к вершине трехсотэтажного Равьера-билдинг. Лифт теперь был его собственным — он снял роскошную квартиру-пентхауз на крыше небоскреба, и вместе с квартирой — одну из лифтовых шахт, обслуживающих здание.

Кабина замедлила бег, создав на долю секунды ощущение невесомости, потом плавно остановилась. Он ступил в просторную гостиную своих апартаментов.

Вид, открывавшийся из большого панорамного окна, все еще был достаточно новым для Педера, и он остановился полюбоваться им. Внизу лежала Гридира, сверкая в лучах солнца. Река Лакер, бежавшая вдоль южной стороны столицы, искрилась в промежутках между небоскребами.

— Да, явный прогресс в сравнении с Тарк-стрит.

Он пересек гостиную, направляясь к своему столу. Видеофон в его отсутствие принял несколько посланий. В основном они относились к его новым деловым предприятиям. Он ответил на несколько из них, проинструктировав своего маклера на бирже, менеджера нового магазина, который он открывал на главной торговой улице Гридиры, и своего финансиста.

Покончив с этим, он налил себе бокал охлажденного мангового ликера и не спеша принялся прохаживаться перед панорамным окном. Его ноги бесшумно погружались в толстый светящийся ковер. Педеру казалось, что он мог бы вылететь наружу сквозь окно, помчаться над городским пейзажем — таким сильным было его недавно обретенное ощущение свободы и владения пространством.

Несколько месяцев назад просто невозможно было бы предположить, что он способен на такое. Но факты говорили за себя. Куда бы он ни шел, перед ним открывались двери. Возможности превращались в действительность. Банкиры предлагали кредит. Клубы высокого класса не спешили тут же отказать ему в приеме в члены элиты.

Он остановился, любуясь собой в огромном зеркале.

— Решительность, — пробормотал он свою личную молитву. — Никаких сомнений, никаких колебаний, ни шагу в сторону!

Да, мысль, найденная им когда-то в учебнике практической психологии, была верна. Если поддерживать позитивный подход к внешнему миру, мир будет реагировать аналогично, осыпая тебя грудами благодеяний.

Зазвонил сигнал видеофона. Женщина с ярко-красными губами и фиалковыми глазами улыбнулась ему с экрана:

— Привет!

— Привет. — Он впитал в себя вьющиеся черные волосы и изящный изгиб шеи.

— Когда ты вчера ушел из клуба, удача мне изменила, — капризно сказала она. — Ты всю мою удачу унес с собой.

— И поэтому мне повезло, не так ли?

Запах ее духов в воображении Педера проникал сквозь экран видеофона. Теперь для него обладание такой женщиной стало нормой — еще один признак того, как изменились его обстоятельства.

Вчера вечером, играя в шемин в «Котоне», наиболее престижном игорном клубе Гридиры, он дал ей свой вид-номер.

Полчаса спустя она была в его апартаментах. Педер предложил ей бокал мангового ликера, приятную малозначащую беседу. И прошло не так много времени, как губы его коснулись этой умопомрачительной белоснежной шеи, продвигаясь к источнику пьянящего аромата.

В спальне он немного задержался, когда наступила пора раздеться. Снять костюм — это всегда был для него момент неуверенности. Без костюма возвращались старые комплексы, старая неловкость и неуклюжая застенчивость — как раз в мгновения, когда ему требовалась полная уверенность в своих силах.

Но он сорвал с себя одежду и нырнул в постель.

«Не сомневаться, не колебаться, ни шагу в сторону или назад», — чуть слышно прошептал свою молитву — за мгновение до того, как переплелись их руки и ноги.

Потом, когда свет дня уже померк слегка, Педер пробудился от ленивого сна. Костюм Фрашонарда, лежавший на оттоманке, слабо мерцал в надвигающихся сумерках, как бы призывая хозяина.

Ход событий ставил Алексея Вереднеева в тупик. Хотя бы потому, что он до сих пор был жив. Его уже давно должны были убить, каким-нибудь отвратительным и жестоким способом. Очевидно, он спал, потому что ему вспоминался странный спутанный кошмарный сон.