Лестница. Не парадная, как тогда, а боковая. Если вдуматься, сколько бы я ни прочитала, о здании я знаю очень мало. А верить надо тому, что видишь собственными глазами. Я видела лишь коридоры и круглую гостиную. А помимо палат здесь есть врачебные кабинеты, процедурные, комнаты сестер и санитаров и хозяйственные помещения. И разгадка мошенничества… ладно, убийств, может скрываться везде.

Либби толкнула дверь, пропуская меня вперед, сама осталась в коридоре.

Лампа под зеленым абажуром с фестончатой бахромой горела на письменном столе, освещая картонные папки с документами, сложенные аккуратной стопкой, бархатные гардины, золотые корешки книг, рядами теснившихся на полках, и человека в кресле.

Только это был не доктор Штейнберг.

— Здравствуйте, барышня Тайрон.

— Здравствуйте, профессор.

— Вы как будто не удивлены.

— Нисколько. О нет, не думайте, сестра Декс не проболталась.

— Тогда как вы догадались?

— Когда обнаружила, что калитка не заперта. Не думаю, что по нынешним обстоятельствам в вашей клинике проявляют такую небрежность.

— И вы все равно пошли дальше?

— Разумеется.

— Вы так любопытны? Или просто упрямы?

— И то, и другое. Кроме того, по мне так лучше, что вы все знаете.

— Почему же вы сразу мне не рассказали, зачем здесь появились?

— Я предпочла бы, чтоб это сделал доктор Штейнберг.

Иначе бы выглядело так, будто я его выдаю начальству. Нет уж, пусть лучше сам признается. К тому же врач скорее прислушается к своему коллеге, чем к посторонней девице, тем более репортерше.

Эти соображения я Сеголену не выкладывала. Если такой умный, сам догадается.

— Вы не боитесь?

— Что вы меня выставите со скандалом? Это издержки нашей работы. А приказать санитарам меня побить — как-то не в вашем духе.

О том, что у меня в сумке револьвер, а в кармане кастет, я тоже не стала говорить. Кстати, они и в прошлый раз там были.

— Не в моем. Но я могу подать на вас в суд. Или на вашу газету. За диффамацию.

— Да? Я не опубликовала ни строчки против вас и вашей клиники. И даже не написала.

— Так вы не намерены публиковать скандальную статью против моих методов лечения?

— Я намерена узнать, кто стоит за событиями, приведшими к смерти двух пациентов. И вы должны быть заинтересованы в этом больше всех.

— А вам не приходило в голову, что преступник — это я? — Он усмехнулся. — Ваши собратья по перу, науськанные моими научными противниками, именуют меня шарлатаном. И готовы обвинить во всем, вплоть до убийств.

— Полно, профессор. Я не разбираюсь в медицине. Зато неплохо разбираюсь в шарлатанах. Вы не из их числа.

— Вот как? Это лестно. Кстати, можете сесть.

Вообще-то, даме стоило бы предложить сесть сразу. Ну да бог с ними, с джентльменскими манерами, видывали мы и похуже.

— Так зачем вы все-таки пришли, Хелен Тайрон?

— Господин Ламорис не стал обращаться в полицию, насколько мне известно.

Он кивнул.

— И меня это огорчает, — продолжала я. — Не потому что я желаю зла вам и вашей клинике. Но полиция, возможно, нашла бы злоумышленника. А так он остается на свободе. Здесь я вижу два варианта. Он достиг своей цели и при том не понес наказания. Либо он — или она — будет продолжать свою деятельность и вредить клинике. И то, и другое плохо.

— Так что же, по-вашему, следует предпринять?

— Найти преступника самим. И у вас лично, профессор, для этого больше возможностей, чем у меня или доктора Штейнберга. Может, больше, чем у полиции.

— Каким образом? Я врач, исследователь, а не сыщик.

— Именно. Я не бывала на ваших публичных сеансах, но знаю о них, а также читала ваши статьи. Вы используете гипноз как метод лечения. Причем доказываете, что это не следствие действия магнетического флюида, как уверяют магнетизеры, а просто внушение.

— Верно. Опыты Шарко и Бернгейма также доказывают…

Я перебила его, понимая, что, если профессор сядет на любимого конька, его не остановить.

— Даже ваши противники признают, что вы очень сильный гипнотизер. Так что же вам мешает применить свой дар, чтобы выявить преступника?

— Вы понимаете, что говорите, молодая дама? Вы хотите, чтоб я нарушил врачебную этику?

— При чем здесь врачебная этика? Я же не уговариваю вас вредить больным с помощью гипноза. А вот поспрошать персонал и не дать возможность солгать вам — почему бы нет? Это никому не повредит, а только принесет пользу.