Людям казалось, что ночи нет конца. Кто-то подбросил дров в огонь, и чайники вновь забулькали на углях. Человек, готовивший чай, проворчал, не скрывая своего раздражения:

— Я просиживал ночи напролет с заката до рассвета, но в жизни не было такой длинной.

Шейх кивнул, соглашаясь. Другой заметил:

— Кажется, день никогда не наступит. Как я ненавижу длинные ночи! — И после паузы поправился: — Зимой!

Третий, тоном мудреца, познавшего сокровенную суть жизни, вымолвил:

— Ночь не бывает долгой. Ночь — она всегда ночь.

После долгого молчания в разговор вступил шейх Мухаммаду:

— Нет, ночь долгая… и короткая.

— Ну да, зимой долгая, а короткая…

Шейх оборвал его неожиданно резко:

— Долгая, когда требует жертв! — Откашлялся и добавил уже спокойно: — Человеческих жертв.

Эти слова напомнили всем о погибших, они ведь на похоронах. Мужчины молчали, слушая приглушенный плач женщин, доносящийся из палатки. Потом один из них, задрав голову, сказал:

— Тучи рассеиваются. Уже звезды видны.

— А ночь не кончается. Ничего нет хуже темноты, — ответил второй.

— Может быть, страх…

Мужчины переглянулись. Шейх, погрузившись в свои мысли, молчал и тянул чай маленькими глотками. Неожиданно он изрек:

— В таких случаях годится только молитва!

— О чем же молиться? Вечернюю молитву после ужина совершили, а заря еще не взошла, — насмешливо заметил молоденький паренек.

В отсвете угольков все увидели рассерженное лицо шейха. Сидевший рядом мужчина закатил парню оплеуху. Тот осекся и насупился.

— Эй!.. На молитву! — крикнул шейх, подымаясь.

Все дружно поднялись. Умылись песком, встали длинной шеренгой лицом к кибле [11] . Шейх начал молитву, но неугомонный парнишка перебил его:

— А сколько поклонов?

Шейх обернулся в растерянности:

— Два… нет, четыре. — И откашлявшись, добавил: — Два поклона по умершему, а два — во имя аллаха.

— Но ведь умерших двое! — не унимался мальчишка.

Шейх, не обращая на него внимания, продолжал молиться.

Сон шейха Мухаммаду был недолгим. Заря едва занималась. Что это, все, что было вчера, — правда или дурной сон? Ему вдруг почудилось, что кто-то его зовет. Он испуганно забормотал слова молитвы. Зов повторился. О аллах, неужели страшный сон все еще продолжается? Шейх выбрался из палатки на четвереньках, стараясь не потревожить спящих вповалку людей. Вылез наружу, обратился лицом к востоку, коснулся губами земли, вздохнул. Слава аллаху! Прислушался… В долине по-прежнему ревел поток. Он вынул четки из кармана рубахи, сел на корточки, совершил омовение и приготовился к утренней молитве. Но что это?

— Мухаммаду… Шейх Мухаммаду!

Шейх вскочил, выронив четки… Голос Дамуми… О господи! Он не страшится призраков и ифритов, ибо знает, что они являются лишь простым смертным, а не шейхам и верным рабам аллаха. Взбодрившись от этой мысли, он пошел в направлении долины. Наткнувшись на острый камень, он понял, что вышел босым. Неужели Дамуми жив? Шейх дошел до края долины. При свете зари он увидел силуэт человека, борющегося с течением.

— Дамуми!..

Крик его разорвал тишину. Зафыркал верблюд, испуганно заблеял ягненок. Шейх собирался крикнуть еще раз и тут услышал:

— Веревку… Шейх Мухаммаду! Веревку!

Тут только дошло до шейха, что это Дамуми, живой и невредимый. Он побежал к палатке, где спали мужчины. Стал расталкивать их.

— Люди! Вставайте… Да вставайте же… Мир проснулся, а вы спите, как бабы!

Один встряхнулся, продрал глаза:

— Что, уже день?

— День. И Дамуми вместе с ним… Вставай!

— Что?!

Мужчины помчались к долине, вслед за шейхом, который тащил джутовую веревку. Такой арканят разыгравшихся верблюдов. Шум нарастал. На берег своенравной реки высыпали женщины. Дамуми плывет! Что это черное у него за спиной? Сердце у шейха учащенно забилось: живая или мертвая? Во имя аллаха!.. Бросил конец веревки в воду. Она упала, не долетев до Дамуми. Подошел один из мужчин, взял у шейха веревку, поплевал на руки, изо всех сил размахнулся и бросил. Все затаив дыхание следили за концом веревки, казалось, повисшим в воздухе. Дамуми успел подхватить его. Держась одной рукой за веревку и сжимая шест в другой, он шагнул вперед. Мужчины на берегу принялись тянуть веревку.

— Стойте! Не тяните веревку!.. Держите только! — послышался крик Дамуми — слабый, хриплый, словно он задыхался.

Мужчины замерли на месте. Поток буйствовал, не желая отступать.

Дамуми медленно двинулся к берегу, держась за джутовую веревку, но шеста он не бросил, так как опасность еще не миновала. В веревку веры мало, да и достаточно ли сильны руки этих мужчин? А шест — опора, верное и испытанное оружие в борьбе с коварным врагом, с потоком.

Старики говорят: ячменное зернышко в животе лучше куска мяса во сне. Кто знает?.. Человек слаб. За примерами ходить далеко не приходится.