(Укладывает барона.)

Остерман

Ох, горит!

Вбегает Петр.

Петр

Барон, что с вами? Господи, барон!

Да не молчите же!..

Остерман

Горит, горит…

Молю вас, государь, езжайте к князю…

И вы, принцесса…

Елизавета

Я? Я не звана.

Петр

Он оскорбил ее, и значит — нас!

Терпеть ли дольше дерзости его?..

Я приказал Ивану объявить,

Что не желаю быть в Ораненбоме.

Остерман

Ох!

Петр

Лекарей! Немедля лекарей!

(Поспешно выходит.)

Остерман

Ваше высочество, поверьте мне…

Коль бить, так бить врасплох и наповал.

Мы не готовы. И к тому же — князю

Открыли заговор.

Елизавета

А был ли он?

Остерман

Был или не был — Меншикову надо,

Чтобы он был… А тут и повод… Ох!

Елизавета

Меня не посвящали в это прежде,

И для чего мне это знать сейчас?

Остерман

Разумно и весьма, весьма остро…

Но кто поверит вашему незнанью?

И речь идет о пользе государя:

Быть пленником ему и быть игрушкой

Корыстолюбья или наконец

Осуществить высокие права,

Подаренные провиденьем.

Елизавета

Ах!

Права ничто без силы…

Остерман

Я о том

И говорю. Держава есть загадка.

Склоненье сил зависит в ней порой

От слова. Кто его произнесет

В уместную минуту, тот и взял…

Елизавета

Вот и пора его произнести.

Пора настала прочертить черту

Меж Петергофом и Ораненбомом.

Без государя Меншиков — ничто.

Остерман

Ох!.. Рано!.. Ох!

Входят Петр и два лекаря.

Петр

Андрей Иваныч! Вот.

Лекари склоняются над бароном.

Елизавета

(у окна)

Когда бы мне решать —

Не стала бы я мудрствовать лукаво!

Прийти в квартиры лейб-кампанской роты,

Из собственных бы рук раздать вина…

По чарочке… Как матушка, бывало.

И — с богом!..

Петр

(лекарям)

Что с бароном?

1-й лекарь