Партизаны стали расспрашивать о силах бандитов.

— Да трусы ваши бандиты, — отвечали красноармейцы, — только наша «бабушка» закашляет — бегут, как зайцы.

«Бабушкой» они любовно называли свой пулемет.

В поселке командование решило часть подошедших дружинников направить в разведку: они лучше знали местность. Командиры Кириллов и Михалев выделили семнадцать человек, в числе которых оказался и учитель Иннокентий Сафронович Семенов.

Едва разведчики вышли из Сунтара, как наткнулись на свежие следы от широких лыж. Видно, противник отходил, оставляя засады. Километров через пять, около одинокой юрты разведчики заметили двух оседланных лошадей. Седоков не было видно. Женщины оказали, что белые разыскивают охотника по прозвищу Буолто. Партизанам было знакомо имя этого человека. Он не раз оказывал им помощь. И если враги напали на его след, то от них пощады не жди. Надо было срочно выручать товарища.

Семенов и четверо всадников рысью пустились к соседнему аласу. Хозяин, завидев их, сокрушенно покачал головой: «Поздно прибыли».

На обратном пути нарвались на засаду. Трое дружинников были убиты. Отстреливаясь, учитель с трудом добрался до своих…

Опасаясь за Вилюйск, окруженный бандой Канина, Пястолов решил оставить Сунтар и двинулся на выручку города.

В Нюрбе красные нашли большие запасы пушнины, продовольствия, которое предназначалось для бодайбинских приисков, но не было вывезено из-за тревожной обстановки в крае. Нельзя было допустить, чтобы это богатство досталось противнику. Решено было оставить здесь небольшой отряд, а основными силами двинуться дальше — на Вилюйск…

Командование нюрбинского отряда понимало всю опасность положения и с первых же дней приняло меры по укреплению обороны. Вместе с жителями красноармейцы рыли окопы, ходы сообщения, сооружали завалы.

Доходили слухи, что в районе Сунтара Павлов продолжает накапливать силы. Разграбив государственные магазины, он каждому «добровольцу» отпускал пять аршин ситца, кирпич чая и фунт табака.

Кому-то надо было побывать в расположении противника, разведать его истинные силы.

И снова выбор пал на Семенова: знал русский язык и был родом из тех мест.

Вместе с сопровождающим он ехал двое суток почти без передышки. Дорогу часто преграждали водные потоки: весна делала свое дело. Но учитель торопился, надеясь добыть кое-какие сведения у знакомого старика. На исходе второго дня добрался до его аласа.

В юрте оказались старуха и двое мальчишек. Одного из них Семенов попросил сбегать за хозяином: он сеял ячмень.

— Ну как, — спрашивает Семенов у старухи, — есть в ваших краях «братья»? (Так тогда себя бандиты называли).

— Нет, у нас все тихо. Мы ничего не знаем.

Хозяйка оказалась на редкость несловоохотливая, на все вопросы отвечала односложно, нехотя.

Время шло. Пора бы прийти старику и мальчишке. Семенов вышел во двор. За ним мышонком выскользнул второй мальчуган.

— Слушай, дядя, — озираясь, зашептал парнишка, — тут полно бандитов! Сегодня у нас были!

И как бы в подтверждение слов мальчика со стороны леса донеслись голоса.

Дальнейшие события развивались так.

— Размышлять было некогда, — вспоминает Иннокентий Сафронович. — Бросаюсь в лес, залегаю за корягой. Вижу, на конях промчались двое. Они, видно, решили, что я подался в сторону реки.

Возвращаться в юрту было опасно. Услышал вдали удары топора, осторожно пробираюсь на звуки.

— А, учитель, — радушно встретил хозяин.

Завожу разговор о «братьях».

— Погоди, скоро придет Митя, от него все узнаешь.

Митя был своим человеком и возможность встретиться с ним меня обрадовала.

Он рассказал о силах неприятеля все, что знал. А потом, услыхав, где я был, ахнул:

— Вовремя утек от старухи! У нее сын подался к бандитам…

Добыв нужные сведения, я уже думал собираться в дорогу, но почувствовал страшную усталость. Разговор собеседников доходил до меня какими-то обрывками фраз. Я силился понять их смысл, но в глазах мерещился то всадник на моей белой лошади, то злая старуха, которая таскала за вихры юркого мальчонку.

— Э, дорогой, да ты спишь, — тряс меня за руку хозяин.

Находиться в юрте небезопасно и меня решили проводить к соседу. У того стоял на отшибе амбар, в котором можно было передохнуть.

Разбудила меня какая-то подозрительная возня за стеной. Сон как рукой сняло. Присмотрелся через щели — бандиты. «Ну нет, — думаю, — живым не дамся!» Начинаю через щели отстреливаться…

Очухались враги, когда я перебежал через алас, скрылся в соседнем ельнике. Пробираюсь к реке. На другом берегу вижу кулацкую усадьбу. Знакомые места. Надо бы бедняка знакомого разыскать. Только подумал — везет! — тот сам навстречу.