— Это что за балаган?

— Первая рота отдельного разведывательного батальона Крымского фронта, товарищ маршал. 50 % личного состава — поволжские немцы, добровольцы из Саратова. В совершенстве знают язык, обучены в спецшколе ГРУ, имеют опыт боевых разведвыходов на Крымском фронте. Эта рота взорвала штаб 11-й армии. Весь личный состав роты — орденоносцы.

— Хм. — фыркнул маршал. Он показал пальцем на одного из бойцов, и приказал: «Ко мне!»

— Краснофлотец Штерн! — представился подбежавший радист второго взвода.

— Ну-ка, поймай мне Берлин! — сдернув рацию из-за спины, Володя быстро поймал Deutscher Rundfunk.

— Берлин, товарищ маршал.

— Переводи!

— «Несмотря на некоторые успехи действий русских войск на Южном фронте, наш победоносный вермахт продолжает успешно отражать яростные и бесполезные атаки врага под Петербургом, где в боях уничтожено 5 русских дивизий…»

— Достаточно! Хватит слушать это враньё. Товарищ бригадный комиссар, займитесь размещением и покормите бойцов. А ты, лейтенант, за мной. Давно воюешь?

— Вторую войну.

— И всё лейтенант?

— Мне недавно присвоили, в конце декабря.

— А на Финской где был?

— 15-й отдельный артдивизион Балтфлота, товарищ маршал. Артиллерийская разведка.

— Понятно, проходи.

Дмитрий снял полушубок, повесил его на вешалку. Семён Константинович накрыл часть карты вторым листом, скрыв тыловую часть расположения войск, и пригласил Дмитрия к столу.

— В отличие от вас, фронт у нас большой: четыре армии. Вот смотри. От Курска до Харькова. Напротив стоит армия Вейхса, в составе 6-го и 55-го корпусов. 7 дивизий. Больше моя разведка никого на участке не обнаружила. Южнее стоит 17-я армия Гота, стык армий в районе Сум. От двух до четырёх корпусов. От семи до одиннадцати дивизий. Ещё южнее стоит первая танковая армия Клейста, но это уже сектор Южного фронта. В январе на правом фланге появлялся Рейхенау, затем его части были отмечены подо Ржевом. Здесь он не появлялся. Считаю, что Ставка правильно определила, что его переместили ближе к Вам: в Ростовскую область и под Мелитополь. Дела у немца в Крыму были плохи. Скорее всего, он там.

— Разрешите, товарищ маршал.

— Давай!

— Характер боёв на Перекопском направлении отчётливо говорит о том, что свежих войск у противника там не появилось. После капитуляции 11-й армии, даже боёв местного значения нет. Мы ходили на глубину до 100 км, до Днепра доходили. Там войск, кроме 22-й дивизии, нет. Немцы перевооружили её, сделав танковой, но, они считают, что этих сил и средств хватит, чтобы удержать нас на Перекопе и Чонгаре. В некотором смысле, они правы: место для наступления совсем неудачное. Но, на аэродромы в Херсонской области начал прибывать 8-й авиационный корпус. Так что, в покое нас не оставят, попытаются выбомбить наши войска, как они сделали это прошлой осенью. До захвата плацдарма в Крыму, немцы не станут перебрасывать сюда крупных сил. Так что, наиболее вероятен совершенно другой вариант развития ситуации. Им здорово мешает Барвенковский выступ и Днепр. Загонять, в почти готовый мешок, войска они не станут, товарищ маршал. Ведь удар на Днепропетровск в этой ситуации напрашивается сам собой.

— Угу, но мы имеем несколько другие указания Ставки. Ты же с флота? А что флот планирует?

— Мне даны указания: произвести разведку Бугско-Днепровского лимана. Остальное мне не известно.

— Понятненько-понятненько! Не даст немец это сделать! Поэтому он туда авиацию и перебрасывает!

— Судя по всему: не только он. Части 44-й армии привлечены к восстановлению всех аэродромов Крыма. Приходят новые самолёты американского производства.

— Вот это хорошо! Так, каким образом собрался действовать? Немец у нас сильно закрепился. Разведка работает с большим трудом. Имеем большие потери.

— Самолётами забросим три группы прощупать рокадную дорогу Льгов-Суджа, затем переместимся южнее в район Перещепино-Красноград, потом район Орехово и Токмака. Всего будет задействовано 12 групп. Остальные на подстраховке и восполнении потерь.

Маршал покачивал головой и отмечал места на карте.

— Толково. И сразу рокадки щупаешь. Так далеко мои не ходили. Жандармов много. Когда начнёшь?

— Ночью. Меня очень просили поторопиться с данными.

В этот момент в дверь постучали, и вошёл Хрущёв.

— Разрешите, Семён Константинович? — маршал прикрыл карту, чуть оттолкнулся от стола и выпрямился.

— Заходи-заходи, Никита. А не такое уж и глупое предложение сделал Лев Захарович. Посмотрим, как масть ляжет, но есть возможность словить фон Бока на мизере и прицепить ему «паровозик»!

Дмитрий тоже отошёл от стола и пошёл вслед за маршалом.

— Ух, ты! — воскликнул бригадный комиссар, взглянув на грудь Матвеева. — За что?

— В Указе написано, что за всё сразу, товарищ бригадный комиссар.

— Как написано? Ты что ж, не понимаешь, что от того, как написано, всё и зависит?

— За разработку и осуществление ряда разведдиверсионных операций, обеспечивших успех Крымского фронта по разгрому 11-й немецкой армии в Крыму.

— Вот это формулировочка! У лейтенанта!!! — воскликнул Никита Сергеевич, обращаясь к Тимошенко. Тот покачал головой, соглашаясь с Никитой, но, добавил:

— Поплавок видишь? Высшее военное образование! Голова у него работает, я проверил! Так что, готовь приказ по фронту: оказывать полное содействие, Никита! Чего-зашёл-то?