— Рота, подъём! Сбор!

«Завтрака не будет!» — первое, что подумал Митя, привычно влезая в клеши и во фланку, быстро зашнуровав «хромачи», вытащил из рундука зелёный вещмешок и побежал к вешалке за бушлатом. Затем в оружейную, достал все 7 магазинов из нижнего отделения, сунул их в вещмешок, выскочил из оружейки, на ходу вешая штык-нож на ремень. На построении был первым и начал строить отделение. Полусонные краснофлотцы собирались довольно долго. Затем последовала команда: выдвинутся на плац. Там на ветру долго стояли, потом была «вдохновенная речь» военкома батальона и команда: «Напра-во! Правое плечо вперёд, шагом марш.» Почти час шли до вокзала, затем погрузка. А патронов не выдали… И еды тоже… Ехать не так далеко: всего 850 км. В мирное время за ночь можно преодолеть. Но, поезд кланялся каждому столбу, ни дров, ни угля к буржуйкам не было. На станции Огни Матвееву удалось выпросить уголь и растопку в теплушку. Опять получил втык от командования, но появился кипяток, и стало чуточку веселее ехать. Ночью чуть не загремел в комендатуру в Новом Кушете, но, сумел купить картошки и лепёшки на станции. Разделили на 11 человек. Утром, наконец, выдали сухой паёк за два дня, обещали к вечеру покормить горячим. Наконец, чуть ускорилось движение, и в конце дня добрались до Прохладного. Там встали на шесть часов, с запрещением покидать вагоны. Железнодорожники пропускали длиннющие составы, шедшие на восток с ранеными, каким-то оборудованием, беженцами и эвакуируемыми. По вагонам разнесли сильно подгоревшую кашу и дурнопахнущий чай. Ночью тронулись далее и остановились уже в Минеральных Водах. Там к эшелону прицепили несколько вагонов с пушками и миномётами. Пришлось выделять караул на вагоны. Медленно двинулись в сторону Невинномысска, пропуская встречные на каждом разъезде. Опять «забыли» покормить. Весь день ушел на эти постоянные гудки, торможения, разгоны. Лишь к двум часам ночи поезд встал на какой-то небольшой станции, и была подана команда: «К вагонам!» Станция называлась Коноково. Справа по ходу поезда небольшая аккуратная станица, но батальон выгрузили налево, затем сооружали помост и по нему выгружали орудия и боеприпасы к ним. Ставили палатки, оборудовали лагерь. Провозились всю ночь, толком не выспались, буржуек было меньше, чем палаток, да и топлива не было. Начальство переместилось в станицу, а остальные мерзли на станции, ожидая прибытия остальных эшелонов бригады. Днем подвезли печки, уголь, дрова, лагерь обустраивался, началась длительная и суматошная процедура с переобмундированием в новую полевую форму. Приближался праздник, была отдана команда закончить переобмундирование к 7-му ноября. Из флотского разрешили оставить тельники и ремни. Но многие пытались припрятать форму 4 и бескозырки. Дмитрий на этот соблазн не поддался, и, пользуясь расположением старшины роты, неплохо прибарахлился для будущих боёв: два маскхалата, куча тряпок для винтовки, отличные меховые сапоги, ватник, ватные брюки, катанки в сапоги, меховые трёхпалые рукавицы. 7-го ноября прослушали речь Сталина на параде в Москве, а восьмого получили приказ сворачивать лагерь, и грузиться по вагонам. Зачем было столько сил вкладывать в оборудование лагеря? Через полтора суток, высадились в Троицкой, там погрузились на баржи и маленькие пароходики. Перед посадкой, наконец, выдали боеприпасы. И двинулись в сторону Темрюка по узкой и извилистой Кубани. Там в Темрюке и в порту Емрюк накапливался десант 51 армии, которому предстояло высаживаться в Керчи. Командовал бригадой полковник Леонтьев, бывший старший преподаватель тактики ПВО в Стрельне, комиссаром бригады был полковой комиссар Василий Навознов из Одессы, командиром батальона был старший лейтенант А. П. Панов. Бригада собиралась не слишком организовано: впервые командира бойцы увидели 8-го ноября. Комплектование происходило «по ходу пьесы»: приходил очередной пароходик с одной или двумя баржами, на нём техника и небольшая группа краснофлотцев и командиров. Их распределяли по комплектуемым ротам, взводам и батареям. 16-го ноября была оставлена Керчь, части 51 армии эвакуировались на Таманский полуостров и занимались строительством укрепрайонов. От места базирования бригады до противника было чуть больше 60-ти километров. А из-под Севастополя приходили всё более тяжёлые новости: Манштейн, сбросив армию Батова в море, начал перегруппировку для решительного штурма города. Ещё через неделю стало известно, что наши войска оставили Ростов-на-Дону, а бригада продолжала медленно пополняться. Все считали, что её перебросят под Ростов. Но, командование медлило. Немецкая авиация господствовала в небе две недели после 16-го, затем её активность упала до нуля. Место расположения бригады ей вскрыть не удалось. Через шесть дней стало известно, что войска Южного фронта перешли в наступление под Ростовом, и 28 ноября ворвались в Ростов.

83 бригада продолжала формирование, Темрюк «считался» тылом, поэтому, норма питания была тыловая, наркомовские были не положены. Единственным «развлечением» были земляные работы. Зато, в большом количестве. Отделенный оказался плотником, поэтому, всё отделение пилило бревна и сбивало сходни и помосты для неприспособленных для десанта пароходиков, барж и кораблей Азовской флотилии. На этих работах на Дмитрия обратил внимание капитан-лейтенант Бархоткин. Ребята потащили сбитый трап куда-то, а Дмитрий забавлялся со штык-ножом, метая его то снизу, то сверху в щит, стоявший от него в 15 метрах. За этим занятием его и поймали Бархоткин и Росс. Росс решил «раскатать» за порчу казённого имущества, но его остановил начальник разведки флотилии и минут десять наблюдал за тем, как нож влетает практически в одно и то же место из любого положения. После этого, они подошли к Дмитрию, у которого застрял нож, попавший в щель между досками. Дима отправил нож в ножны, и доложил Россу:

— Второе отделение второго взвода занимается хозяйственными работами. Старший стрелок Матвеев.

— Да вижу я, какими работами Вы тут занимаетесь.

— Погоди-погоди, старлей! Давно служишь, краснофлотец?

— С весны 36 года, товарищ командир.

— Воевал?

— Немного, с финнами.

— А с немцами?

— Нет ещё.

— Он — курсант, отчисленный из «Фрунзе».

— С боевой подготовкой как?

— Умелый боец, снайпер, но дисциплина хромает, на обе ноги.

— Снайпер, говоришь… А что ещё умеешь?

— Всё, что должен уметь вахтенный начальник.

— На ключе работать можешь?

— 180 знаков.

— Продолжайте работать! — командир отдал честь и пошёл в сторону КП флотилии, вслед за ним двинулся и Росс. Через час подошёл какой-то старшина 1 статьи, перепоясанный пулеметной лентой, с гранатами на поясе.

— Кто тут старший краснофлотец Матвеев?

— Ну, я.

— С оружием и вещами к штабу флотилии. — и, раскачивающейся походкой, двинулся в том направлении.

Пожав плечами, Дмитрий пошёл на БР-15, в трюме которой была плавказарма 9-й роты. Забрал у старшины свои вещи, забрал свой вещмешок.

— Куда тебя? — спросил Филимонов.

— Не знаю, к штабу флотилии.

Старшина 1 статьи ждал его, сидя на крыльце штаба.

— Блин, мешочник! Ну, давай, помогу. — Дима передал ему более удобный для переноски вещмешок, а сам взвалил на плечо холщовый мешок с обмундированием.

— Флотский?

— С Балтики.

— У-у, кореш! А мы с Одессы. Кеша! — представился он.

— Дмитрий.

— Димон? Отлично!

— И куда меня?

— На кудыкину гору, коров пасти. Где ты так прибарахлился?

— Я — снайпер, всё согласно аттестата.

— Вот как! Ну, проходи, пришли! — улыбка слетела с его лица, и он доложился:

— Товарищ капитан-лейтенант! Старший краснофлотец Матвеев доставлен.

В довольно светлой комнате за длинным столом сидело человек пятнадцать, в основном, в нижнем белье, в комнате было жарко. Потрескивала дровами русская печь, возле которой суетилась пожилая женщина в косынке, завязанной на лбу.

— Вот, знакомьтесь, товарищ Матвеев, разведвзвод Азовской Военной Флотилии. Ваше новое место службы. А я — начальник разведки Азовской флотилии, капитан-лейтенант Бархоткин, Александр Сергеевич. Командир взвода сейчас на задании, его обязанности исполняет лейтенант Острец. С остальными познакомитесь по ходу службы. Раздевайтесь, садитесь и расскажите о себе.

Дмитрий снял ватник и ватные штаны, оставшись в гимнастёрке.

— Родился в Петрограде, перед самой революцией, жил на Васильевском, там же пошёл в школу. Закончил 10 классов, пошёл добровольцем на флот для поступления в морское училище, в моей семье все мужчины были военные моряки. Служил два года на эскадренных миноносцах наводчиком, затем поступил в училище имени Фрунзе, на артиллерийский факультет, на практике, на втором курсе, участвовал в войне против белофиннов, в артиллерийской разведке 15 отдельного артдивизиона, перешёл на 4-й курс, тут война. С октября в 83 бригаде старшим стрелком.

— А, почему не стал командиром? Всем же лейтенантов присвоили? — задал вопрос лейтенант Острец.

— Уже после приказа, но, до его объявления, был дежурным по камбузу, отвлёкся от службы на оказание половых услуг в не очень подходящем месте, других мест не было. Меня попытались остановить, я и послал «помощника». А это оказался военком училища. — Матвеев слегка улыбнулся, а взвод закатился в хохоте.

— Всё!!! Наш человек!!! — прохрипел, давясь от смеха, Кеша.

Вытирая слезу с глаза, каплей Бархоткин сказал: