— И вашим, и нашим! — резюмировал Сталин. — По второму вопросу, Борис Михайлович?

— Здесь присутствуют все непосредственные исполнители: подполковник Матвеев, полковник Траскотт, майор О'Дерби и переводчик капитан Никонов. Они готовы вылететь в Николаев.

— Товарищ Матвеев! Вы помните, о чем мы с Вами говорили?

— Так точно, товарищ Сталин.

— Покажите всё, на что способны Ваши бойцы. Это имеет стратегическое значение! Вы хотите что-нибудь добавить, господин Президент?

— С апреля 42-го года, господа, здесь, в Крыму, проходит важнейшая по своему значению стратегическая операция, в результате которой, Германия и её союзники, на всю глубину, доступны для нашей тяжёлой авиации! Сегодня мы начинаем новую совместную операцию, целью которой является высадка нашей армии в Европе. И я в восторге, оттого, что Советский Союз нашёл силы и средства оказать нам помощь в подготовке такой операции. Успехов, господа! — во время речи президента, встали два американских офицера.

К Матвееву подошёл Шапошников и вручил ему пакет: Вскроете в самолёте! Борт и прикрытие в Рейзендорфе. Свободны!

— Есть.

Такие же пакеты получили и американцы, но из рук генерала Эйзенхауэра. Дмитрий, выйдя из кабинета, чуть не расхохотался от спектакля, устроенного в честь союзников, где ему выпала роль статиста. Вслед за ним вышли американцы, откуда-то сбоку вынырнул щеголевато одетый капитан, который представился Никоновым.

— Полковник Траскотт, командующий специальными силами армии США.

— Майор О'Дерби, командир первого батальона рейнджеров армии США.

— Майор, наверное, уже подполковник Матвеев, начальник разведки Дунайской Военной флотилии. Приятно познакомиться!

Они вышли из дворца, у всех оказались машины, заехали в санаторий, Дмитрий забрал свои вещи, и колонной поехали в сторону Симферополя. Отпуск был реализован на 4,5 суток из 30-ти возможных.

Справа от Дмитрия сидел Траскотт, сзади за ним О'Дерби, за спиной у Матвеева находился Никонов. Разговор начал Траскотт, который сказал, что его зовут Лэсли, затем представился О'Дерби:

— А я — Билл, Уильям.

— Дмитрий, Дима.

— Уэлл, Дмитри! Энд ю?

— Василий.

— Мы базируемся в Шотландии, в Акнакерри. Дикая глушь и скука, ещё позавчера были там. — полковник извлёк из рюкзака под ногами несколько банок «Ред Булл», открыл одну и протянул Дмитрию. — А почему ты без бойцов и водителя?

— Ещё час назад я был в отпуске по ранению на тридцать суток, удалось «отдохнуть» 4 дня. — усмехнулся Дмитрий.

— Николаев! Это далеко?

— Не очень, на северном берегу моря.

Их остановили на посту, внимательно проверили документы, несмотря на предъявленный пропуск Ставки, но, откозыряли и пропустили колонну. Через два часа въехали в ночной Симферополь, дальше дорога кончилась, осталось направление движения. Разговоры закончились, удержаться бы на сиденье. Под утро добрались до Рейзендорфа. Всё обнесено спиралями Бруно, Чек Пойнт с пулемётами, просто крепость, а не аэродром. Тут главная роль перешла к американцам. Они много говорили, Василий, сначала пытался перевести, но Дмитрий махнул рукой и стал просто ждать.

— Вэйт! — сказал полковник и куда-то ушёл. Затем спустя полчаса какой-то американец, оторвавшись от телефона, подошёл к ним и сказал:

— Фоллоу ми, плиз, сё.

Дмитрий и Василий подхватили свои мешки, и последовали за ним. Он подошёл к машине, тут Дмитрий сказал Василию, что бы тот перевёл, что у него здесь машина. Американец кивнул, и пошел с ними к «Доджу».

— Спроси, тут есть русские?

— Да, есть.

Американец показал направление, куда ехать. В левой части аэродрома был довольно большой дом, подъехали туда. Оба «их» американца были уже там. Подошёл майор-лётчик, и представился оперативным дежурным по авиабазе. Дмитрий написал в путёвке, что машину требуется перегнать в Николаев, или в штаб 3-го Украинского в Каховку.

— Не беспокойтесь, товарищ майор, перегоним. Нам поступили указания: оказывать Вам всяческую помощь. — он тут же распорядился, чтобы нашли водителя и охрану. Лэсли перебросил свой рюкзак в другой джип, и махнул рукой Дмитрию и Василию.

— Коммон, коммон, таке офф!

— Чё сказал?

— Пошли, пошли, взлетаем.

Они сели в джип и понеслись по полю к В-20-му, стоявшему вдалеке на другом краю аэродрома. На стоянках находилось большое количество бомбардировщиков и истребителей. Вокруг шла суета подготовки к очередному вылету. Экипаж «Бостона» оказался, слава богу, русским. Майор и полковник долго перебрасывали свои вещи в самолёт, а Дмитрий вошёл и сел на сиденье. Он вскрыл пакет. Два приказа и конверт, уляпанный штампами «Особой важности», с надписью: «вскрыть в присутствии начальника особого отдела флотилии». Один приказ: о присвоении ему звания подполковника морской пехоты, второй, совершенно секретный, о том, что он назначается ответственным за проведение показа действий батальона специального назначения представителям союзников, и предписывалось всем воинским начальникам, комендатурам, командирам частей, соединений, объединений и политическим органам РККА оказывать ему всемерную помощь. За подписью Верховного Главнокомандующего и начальника Генерального Штаба. «Мощная бумажка!» — подумал Дмитрий и сунул её в карман кителя. Подошёл командир корабля, представился и спросил о готовности. Дмитрий указал на суетящихся американцев: