Зная крутой нрав своего любовника, Настя решила судьбу не испытывать и с фантазиями больше не приставала, однако при воспоминании о том райском блаженстве, которое испытывала с Петром, все же, несмотря на проведенную бурную ночь, испытывала какой-то физический дискомфорт. «Встретиться, что ли, напоследок еще разок с Петей? — лениво подумала она, чувствуя, как сердце наполняет тоска. — А что это даст? Ведь все равно придется рубить концы!»

— Нет, это не дело! Надо заводить кого-то еще, чтобы был не хуже, — вслух пробормотала она, покосившись на спящего Василия. — Но спешить не стоит.

— Ты о чем, Настена? Сама с собой разговариваешь, что ли? — открыв один белесый глаз, с удивлением спросил пробудившийся Седой. — Чем ты так с утра озабочена?

— Значит, есть о чем думать, чего опасаться, — уклончиво ответила ему Настя, похолодев от страха. «Неужели он разобрал, что я сказала? Тогда мне конец! — мысленно ужаснулась она. — Ведь я знаю Седого: он и виду не подаст, но внутри затаится и, когда сочтет нужным, зверски отомстит!»

Но ее опасения были напрасны. Василий сквозь дрему слышал лишь неясное бормотание, проснулся в охочем настроении и был не прочь возобновить любовную игру. Сделав обычную попытку перевернуть партнершу на спину, к своему вящему удивлению, он встретил сопротивление.

— Да что с тобой, Настена? — спросил отвалившись, больше из любопытства, чем из-за недовольства. — То готова меня до смерти умотать, а сегодня сама на себя не похожа. Уж не заболела ли?

«Надо ему срочно лапшу на уши повесить, чтоб ни о чем не догадался, — мысленно усмехнулась Настя. — А впрочем, — мелькнула у нее дельная мысль, — мне не надо ничего и придумывать. Сообщу ему то, что есть». Вслух же она, приняв озабоченный вид, сказала:

— Надо мной тучи сгущаются, Вася! Пора уже мне оттуда делать ноги, не то у нас все сорвется. Ей-ей! Я не преувеличиваю.

Уловка Насти сработала безотказно. Седой сразу охладел к сексу.

— А ну-ка, рассказывай, что у тебя там происходит? — властно потребовал он. — Нам упускать этот товарец никак нельзя!

— Мне кажется, в чем-то они меня заподозрили. Наверное, проверку учинили, и что-то не сошлось. Отец девчонок ведь из этих ищеек — детектив! — для пущего эффекта округлила она глаза. — Он-то, хитрован, и виду не показывает, но я это по хозяйке поняла. Она лишь прилетела и сразу же на меня эдак подозрительно посмотрела, как на своего врага. А я ведь стараюсь, за ее дочками хожу!

— Да, что-то здесь не так, — согласился с ней Седой. — Наверное, детектив на тебя, то есть на эту Шишкину, получил данные из Казахстана. Думаю, что они, — скривил рот он в усмешке, — не очень ему понравились.

— Так что же мне делать, Васенька? — испуганно вскинула на него глаза Настя. — Он же может меня привлечь за подлог документов!

— Успокойся! До этого дело не дойдет, — Седой ободряюще похлопал ее по голой ляжке. — Видно, фотку Шишкиной они не получили. А мы тем временем стибрим их девок, — злорадно осклабился он. — Тогда пусть разоблачают.

— Надо бы ускорить это дело, — все еще беспокоясь, попросила его Настя. — Да и у девчонок занятия в школе кончаются. А тогда их отправят на дачу.

— Само собой! У нас почти все готово, — чтобы ее успокоить, заверил Седой. — Вот Костыль обеспечит им место в детдоме, и провернем это дельце!

— О каком ты детдоме, Васенька? Это что-то новое, — с интересом спросила Настя, прижимаясь к нему и вновь испытывая страстное томление. — Ты мне об этом ничего не говорил.

— А его нам устроили Костыль с Хирургом, вернее, его заведующая. Такая, знаешь, бой-баба. Своя в доску! — довольным тоном поведал ей Седой. — На нее вполне можно положиться. Костыль с ней уже спит, и она ему предана как собачонка.

— Тогда все понятно, милый. — Настя была уже полностью во власти своего страстного желания и сама перевернулась на спину, увлекая за собой партнера. — Давай-ка займемся теперь более приятным делом!

Проводив жену в Ялту, Михаил Юрьевич Юсупов на следующее же утро вновь улетел в командировку завершать начатое служебное расследование. Вера Петровна была на даче, и за сестрами в школу пришлось ехать Петру. Настроение у него было отвратительное, так как перед вылетом отец ему позвонил и сообщил крайне неприятные сведения об их няне.

«Как же мне теперь быть с Зиной? Неужели придется ее уводить и навсегда расстаться? — спрашивал Петр себя и не находил ответа. Ему не хотелось верить, что данные, полученные отцом, — это правда. — Конечно, если это так, то девочек доверять ей нельзя. Но не похожа она на наркоманку! Я-то их достаточно знаю, — убеждал он себя. — Вот поговорю с ней, и выяснится, что все это чистейшее недоразумение!»

Отгремела гроза, но все еще шел дождь, и Оленька с Надей ждали своего взрослого брата в школьном вестибюле. Как всегда, расцеловав малышек, Петр взял их в охапку и бегом доставил к своему джипу. Всю дорогу до дома он не переставал раздумывать над запутанной ситуацией, в которой оказался волею судьбы, но больше по своей вине. Увещевание матери немного отрезвило его, он отнюдь не готов был порвать с Дашей, но острое физическое наслаждение от встреч с Зиной крепко держало его в плену, и было невыносимо жаль от нее отказаться.