Видимо, и этот аннар был в своем праве, так как увей утвердительно кивнул и отступил в сторону, чтобы не загораживать нас с Кромом и Тарвазом.

– Я, Лерий Сжатый Кулак, аннар рода Усмаров, видел не один Посох Тьмы и знаю, что значит каждая зарубка на Пути Бездушных. Поэтому задам только один вопрос: скажи, Кром, сколько душ ты спас от ухода за грань?

– Шесть десятков и восемь… – тут же ответил Меченый.

– Семьде… – дернулась было я, а потом сообразила, что меня, то есть одну душу, он спас несколько раз.

– Теперь вопрос к Каменной Длани! – насмешливо глядя на Тарваза, воскликнул Сжатый Кулак. – Как называют воина, сумевшего одолеть пять десятков противников один на один?

Старший отец рода Аттарков побагровел, сжал кулаки, но все-таки ответил:

– Баас’ори’те…

По губам Лерия зазмеилась довольная улыбка:

– Что ж, я тебя услышал!

Третий день третьей десятины второго травника

…Ро’ори, молодые хейсары, уже получившие имя и сходившие в свой первый набег, но еще не заслужившие права называться ори’шерами, с надеждой смотрели на меня и, кажется, даже не дышали. Еще бы: они только что попросились в ученики к воину, Отмеченному Духом Бастарза, к человеку, способному вдохнуть в них искру божественного знания и наставить на путь, ведущий к Великим Подвигам. А этот человек – то есть я – молчал. Вот уже минут пять. Ибо мысленно крыл самыми последними словами всех хейсарских любителей интриг, начиная с Тарваза Каменной Длани и заканчивая Лерием Сжатым Кулаком…

…А ведь в святилище Бога-Воина все выглядело совсем по-другому: аннар рода Усмаров, объясняя мне смысл понятия «баас’ори’те», упирал на то, что Воин, Отмеченный Духом Бастарза, – это титул и права. Но ни в коем случае не обязанности.

– Его дает не Барс, а люди. Поэтому от него не отказываются…

Хитрые огоньки, вспыхивающие в глазах Сжатого Кулака, поверить в это не позволяли. И я все-таки попытался отказаться. Сразу после того, как узнал, что имею право в любое время дня и ночи входить в рей’н’и’ол, могу собирать Большой Совет Аннаров, объявлять войну или набег, вести за собой до тысячи воинов, останавливаться в любом сарти Шаргайла и что-то там еще.

Напомнил, что уже служу Богу-Отступнику и что уже прошел свой Путь. А потом добавил, что большинство поверженных мною противников были Серыми или лесовиками и что я не настолько хорош, чтобы иметь право называться этим самым «баас’ори’те».

Аннар «услышал» только последний довод. И решил меня пожурить:

– Скромный достоин уважения. Но только если скромность скрывает силу…

– Какая, к Двуликому, скромность? – рявкнул я. – Я говорю то, что есть!

Лерий, как хороший жонглер [63] , использовал мои слова себе на пользу:

– А говорить и не надо! За тебя все сказали твои дела: гард’эйт, стоящая за плечом, зарубки на Посохе Тьмы и трупы отборных воинов Ордена, оставленные на оу’ро…

…«Ну какой из меня ниер’ва? [64] – глядя на воинов, ожидающих моего решения, мрачно думал я. – Не каждый знающий способен сделать. Не каждый делающий может научить! [65] Да еще и за каких-то пять с половиной десятин!»

– Соглашайся… – прикоснувшись к моему предплечью, еле слышно шепнула Мэй. – Ты теперь хейсар. Значит, должен…

Ход ее мысли был понятен без всяких объяснений – за титул шшат’или, позволивший мне жениться на ниспосланной Богами Половинке, надо было платить. Частью оставшегося мне времени.

– Э-э-эх… – скрепя сердце выдохнул я и уставился на ослепительно-белый пик Ан’гри, упирающийся в небо. – Я, баас’ори’те Кром по прозвищу Меченый, беру вас, ро’ори’о, в ученики сроком на пять недель! Ваши кости – мое мясо…

…Тренировать два с лишним десятка человек на Орлином Гнезде было невозможно – они бы мешали друг другу даже во время разминки. Поэтому я задумчиво почесал затылок, протиснулся между зубцами и посмотрел вниз, на тренировочную площадку. Как я и предполагал, она оказалась занята сыновьями [66] Каменной Длани.

– Для наших тренировок выделили площадку в сарти увея, Мастер! – сообразив, зачем я выглянул во двор, сообщил один из моих новых учеников. – А еще меня попросили передать, что твое рейро уже готово…