Поминутно кланяясь, тот повел Мура вдоль ряда доживающих свой век драндулетов, всячески расхваливая этот металлолом. Наконец, взгляд Мура наткнулся на автовикл, аналогичный машине Сагри Тимола.

— Эту, — ткнул пальцем Джеймс.

— Возьмите, господин офицер, какую-нибудь другую, — залепетал хозяин, — а это — моя личная машина.

Мур высокомерно взглянул на него и направился к выходу со стоянки.

— Или этот, или никакой. Выбирайте, — бросил он через плечо.

Хозяин застонал и заломил втридорога, рассчитывая, видимо, заставить клиента купить другую машину. Но он не знал, с кем имеет дело: «оса» не станет мелочиться, если встает вопрос безопасности в интересах его миссии. Через некоторое время, оформив документы на покупку, Мур уже ехал в сторону городской свалки.

Новое приобретение, конечно, не соответствовало блестящей внешности высокопоставленного офицера: оно мало чем отличалось от того железного хлама, который пытался всучить ему хозяин стоянки, однако вполне годилось для задуманной подмены.

Спрятавшись за грудами металлолома, Мур прежде всего снял номера с официально купленной машины, а затем магнитную пластинку с указанием имени владельца, установленную на лицевой панели. «Как хорошо, — подумал он, — что во времена всеобщей унификации отпала надобность маркировать отдельные детали машины». Захватив с собой номера и пластинку, Мур вернулся к машине Тимола, укрытой за углом дома вне видимости со стоянки, и вскоре вновь оказался на свалке. Забравшись в уже обжитое укрытие, Мур переставил колеса с одной машины на другую, установил на лицевой панели агента новую пластинку и в заключение преображения — заменил номерные знаки. Кинув последний взгляд на безликий автовикл, он спокойно сел за руль бывшей собственности Сагри Тимола и покинул это неуютное место.

Как поведал ему услужливый агент, оставшийся на пустыре, опасаться облав больше не приходилось — хотя бы в ближайшее время. Мур прикинул, что и контроль в гостиницах, возможно, стал не таким уж жестким, но все же решил ежедневно менять место проживания. За сохранность своего багажа он не опасался: преемник машанского чемодана имел то же «защитное устройство».

За ужином в ресторане очередного отеля Мур прочел заметку о воздушном налете в вечернем выпуске газеты. Корреспондент сообщал, что «эти мерзкие клопы» предприняли космическую диверсию, направленную на подрыв обороноспособности Дельмика. Однако бдительная система обороны уничтожила флот землян, и к планете смог пробиться единственный корабль, который вынужден был сбросить свой смертоносный груз на лесной массив.

Далее сообщалось, что этот корабль доблестные защитники планеты тоже сбили, и как-то мимоходом упоминалось место, где это произошло. Мур вспомнил, что именно в районе пресловутого лесного массива находится Шогрум — военный арсенал Дельмика и один из потенциальных объектов «осы», — и если судить по сотрясению здания во время бомбежки, запасам снарядов и прочим игрушкам пришел конец.

Мур нашел также упоминание о том, что полиция совместно со службой безопасности задержала около пятидесяти активных деятелей антипатриотической шайки, именующей себя ВАБС. Никаких подробностей в заметке не сообщалось, не было даже имен задержанных, и Мур решил, что, возможно, эта та самая компания дружков Буна, захваченная в «Роднике». Несовпадение количества задержанных не говорило ни о чем: в целях пропаганды даже один солдат может называться дивизией.

Хуже, если в лапы таких, как Тимол, попали просто случайные прохожие. Во время облав многие впадали в панику и вели себя, на взгляд стражей порядка, подозрительно. Система тоталитарной власти делала любого жителя Империи бесправным и беззащитным, и, единожды попав в мясорубку сыска, никто не чаял выйти оттуда живым. Атмосфера полной безнаказанности любого, имеющего даже малую толику власти, делала жизнь простого обывателя безумной игрой в смертельную рулетку: выпало красное — живи пока, черное — конец. Мур вспомнил демонстрацию этой тупой силы в подвале убежища и несчастного старика на загаженном полу.

Раздутая донельзя редакционная статья касалась необходимости сплотить все силы для успешной победы над врагом. Никто не должен оставаться в стороне от общего дела. Любая критика политики правительства, сомнение в правильности выбранного курса или просто негативная оценка того или иного акта властных структур будут рассматриваться как происки врага. Статья призывала к единомыслию, провозглашая его единственной подлинной добродетелью истинного патриота.

Читая этот бред, Мур пожалел, что плотно поужинал — подобное чтиво действовало не хуже рвотных пилюль. Однако на самой последней странице он нашел и нечто отрадное. В крошечной заметке было написано, что по распоряжению главного командования сирианская армия покинула еще одну планету. И все. Оставалось только гадать, почему она это сделала. Во всяком случае, если бы нашлось какое-то объяснение, кроме капитуляции, его наверняка напечатали бы, решил Мур.

Несмотря на общий мажорный тон прессы, ощущалась явная растерянность, которую лишь подчеркивали трескучие патриотические лозунги и призывы к объединению, а дальнейшее продолжение череды террористических актов только усилит панику в высших эшелонах власти. А ведь еще никому не известно о казни Сагри Тимола, и, возможно, не все адресаты получили предупреждение в виде зловеще тикающих коробочек и успели сообщить о них в отделения СБ. Так что новый день даст новую пищу и журналистам, и властям предержащим.