Всем хороша эта работа, вот только печенье, щедро поставляемое Комиссией в офис, постоянно приходится есть в одиночку.

Администраторша протяжно вздохнула, оперлась узловатыми пальцами на стол, поднялась и поплелась в подсобку за чашкой.

— Вы в порядке?

Тучи тяжелели. Еще минута-две, и пойдет дождь. Или снег.

За спиной журчал ручей; ветер раскачивал ветки кустов и приминал траву.

Она сидела молча — бледная, хмурая, — держалась за собственный рюкзак и смотрела вдаль: то ли на горизонт, то ли внутрь себя. Грустные глаза, поджатые губы. На лицо попытка стабилизировать эмоциональный фон, не слишком успешная, однако, но по крайней мере попытка.

Боец, хоть сама того и не признает.

Какое-то время Майкл ждал ответа, затем отступил — не хочет говорить, и не надо. Внешних повреждений не видно, а моральная травма — это проблема того, кто позволяет ее себе нанести.

Он отвернулся и задумался о том, куда направиться дальше — до начала занятий больше часа, — но решения принять не успел: Марика вышла из ступора, наклонила голову и посмотрела на него с грустной улыбкой. С такой улыбкой, как ему помнилось, обычно смотрели вернувшиеся с Войны: «Мы сделали все, что могли, но не получилось, понимаете? Не получилось…»

Ее последующие слова резонировали его мыслям.

— Зеркало говорило, не упусти. А я упустила, понимаете? Может быть, она могла ответить на мои вопросы, но…

Последнее «но» повисло в воздухе. Категоричное, фатальное, необратимое.

— На какие вопросы?

— На какие?

Темноволосая женщина тяжело вздохнула. Майклу показалось, что предыдущие двое суток морально состарили ее. Да, мудрость не дается легко. Никому не дается.

— Эти фонтаны, что обозначены на карте… я попробовала два из них, очень странные.

Морэн замер.

— О чем, собственно, речь?

— Вот об этом.

Вжикнула молния рюкзака; на свет появилась сложенная вчетверо карта.

— Видите? Вот их обозначения. — Длинный ноготь постучал по спиралевидному символу. — Я не удержалась, посетила два.

Он глазам своим не верил. Уровень сотворял препятствия для каждого, но месторасположения источников открывал крайне редко. К чему свинье счетчик радиоактивных элементов или обезьяне фотонный ускоритель?

— Они были обозначены с самого начала?

— Да.

Поразительно.

Майкл, живший на Магии последние несколько лет, удивился. И немного напрягся. Если неосознанно исследовать подобные места, лезть в них без наблюдения, можно серьезно пострадать: прямое подключение к информационному полю требует не только способности принять Знание, но и подготовленности. Его ученики еще несколько месяцев близко не подойдут к любому из подобных «фонтанов».

А эта уже посетила два…

— Я бы не советовал вам к ним пока подходить.

— Почему? Раз они есть на карте, значит, для чего-то нужны. Здесь ведь все для чего-то нужно, это я уже поняла.

Он впервые посмотрел на нее иначе: не как на избалованную дамочку с горой глупых запросов, а как на человека, в голове которого может скрываться пытливый и любопытный ум. Магия не ошибается, раздавая карты.

Порыв ветра бросил на ее лицо тонкую прядь волос; кофейного цвета глаза прикрылись веками. Нос сморщился. Марика убрала ее, опустила взгляд на карту и снова погрустнела.

«Постарела», как уже не в первый раз показалось Майклу.

(*«Старость» — в данном случае интерпретируется, как эмоциональная зрелость кого-либо. Здесь и далее примечания автора)

— Я была готова поделиться и не поделилась.

Просквозившая в ее словах горечь задела невидимую струну. Проводник смотрел на девушку, не отрываясь.

— Я не прошла тест.

Она вновь усмехнулась так, что у него на сердце потяжелело.

— Ладно, мне пора. Вы ведь здесь работаете, так? Эвакуируете людей? Не буду вас отвлекать.

— Куда вы направляетесь?

— Дальше по тропе. К каким-то кристаллам, судя по всему.

Сложенная карта отправилась в карман рюкзака.

Морэн прищурил глаза.

— Не доходите туда сегодня. Вставайте на ночлег раньше, мой вам совет, иначе будет тяжело.

— А здесь кому-нибудь бывает легко? Вообще кому-нибудь?

Не дожидаясь ответа, Марика поднялась с земли и отряхнула штаны; в ее глазах плескалась горечь, смешанная с укоризной и частичкой раскаяния. Мол, дура я, упустила такой шанс, но вам не понять.