«Но, отвечая на твой вопрос, задам свой: много ли песчинок на берегу одного пляжа?»

— Миллионы? Миллиарды?

«Сколько видов энергии требуется миру, чтобы соткать все в нем: людей, машины, деревья, землю, воздух, различные материалы, столь различные по виду и назначению? Сколько видов энергии требуется, чтобы наделить их всех уникальными свойствами?»

Марика моргнула. Не ответила. Наверное, она лезла в дебри, которые не была способна постичь.

Она бы не позвонила ему, но он позвонил сам, и ей стало любопытно. Просто любопытно, что из этого выйдет.

Пришлось тщательно накладывать макияж и нестерпимо долго и нудно укладывать волосы. Держа в руке круглую расческу и фен, Марика злилась. На платье не должно быть ни пылинки, туфли в тон сумочке, сумочка в тон ремню, ремень в тон глазам… Бред из горы надуманных обществом правил. А что, если ремень будет светлее или темнее? Или вообще «не в тему»? Тогда все, катастрофа?

«Ты же не умеешь подбирать блузку к юбке», — сказал тогда Ричард в Долине Страхов. Интересно, думал ли он так на самом деле?

Сидя напротив, он облизывал ее глазами, словно она была шариком сладчайшего мороженого, вкусным леденцом на палочке. Марика тяготилась этим и почему-то все время отводила глаза, смотрела в сторону. Специально убирала со стола руки, чтобы Ричард, упаси Создатель, не накрыл пальцами ее ладонь.

Он выглядел не просто хорошо — идеально; впрочем, как и всегда. Холеный, довольный жизнью, прямо как сыр в масле…

Свинина в кляре.

Она все еще злилась и никак не могла взять в толк на что именно. Отличный день, полностью свободный от забот; денег на счету море, можно вообще уволиться с работы и никогда не волноваться. Можно пойти, куда глаза глядят, лениться или заниматься безрассудством, можно читать, смотреть телевизор, ходить по магазинам. Чем она вообще занималась до Магии?

— Наверняка, ты выбрала отличный курорт, я уверен в этом. Постройнела. Хотя ты и до этого находилась в прекрасной форме.

Ее губы с нанесенным на них блеском (сегодня он почему-то казался ей куриным жиром) растянулись в фальшивой улыбке.

— Да. Горы, много пеших прогулок, свежий воздух, отличные пейзажи.

— Наверняка у подножия гор — первоклассный отель с бассейнами! Уверен, каждый вечер ты сидела на краю одного из них, побалтывая ножками в воде, и попивала мартини.

Водку из котелка. А ножки побалтывала в насквозь промокших и прохудившихся бабкиных унтах.

— Ну, попивала то, что давали. В основном кофе.

— Представляю. Красавица с отточенными манерами, окруженная сиянием вечерних ламп и мужским вниманием. Они часто к тебе приставали, скажи, часто?

Ричард пел о чем-то своем, пребывая в фантазиях, не имеющих с ее реальностью ничего общего.

Приставали? Мужское внимание? Да, если считать неотступно следующего по пятам дикого кота и изредка — Майкла. При мыслях о нем на душе сделалось тускло. Где он? Как он? Последние слова она так и не разобрала. Лицо Ричарда тем временем приобретало все более хищное выражение.

— Больше недели нежилась вдали одна. Скажи, тебе там было хорошо? Много нового, интересного?

Она вдруг выплеснула злость наружу, не удержалась, выпустила ее на поверхность.

— Если тебе так интересно, мог бы поехать со мной, ведь так? Погулять по горам, помочить ноги, подышать полной грудью. Заодно и знал бы, сколько, чего и где я выпила. Но ведь ты отказался? Не захотел отрываться от насущных дел!

Как хорошо, что не захотел. Хорошо, что вместо похода на Магию не случилась какая-нибудь морская прогулка, пусть даже по дивным курортным местам. Она действительно — Марика смотрела на него и не верила самой себе, — действительно хотела съехаться с этим человеком для совместной жизни?

— А я исправлюсь прямо сейчас. — Рука с золотым перстнем на среднем пальце отставила бокал с вином в сторону; голубые глаза прищурились. — Прямо сейчас поеду вместе с тобой и покажу, как сильно соскучился.

— Не поедешь, — медленно, но твердо произнесла Марика без улыбки. — Не в этот раз. У меня дела.

Демонстративно, не обращая внимания на недовольный, но скрываемый дежурной улыбкой вид, она поднялась, вытащила из кошелька купюру, положила ее на стол, развернулась и зашагала прочь.

— Понял, — процедили за ее спиной сквозь зубы. — Исправлюсь.

— Мне кажется, я остановилась, Лао. Как в паутине. Залипла и не двигаюсь, никуда не иду. Не делаю ничего полезного.

«Человек всегда движется. Даже когда стоит. Движение невозможно прекратить».

— Но я не чувствую своего движения! Никакого! Не принимаю каких-то важных решений.

«Ты принимаешь решения каждую секунду».

— Но почему я тогда не чувствую никакого удовлетворения?