– Скажи, Лена, а знакома ли ты с Гаврилой Авдеевичем Меньшиковым?

– Знакома, – снова смутилась Татищева. – Он все с Федосеем Моисеевичем ругался – мол, не место девке на верфи, а когда отчим помер, и вовсе перестал меня туда пускать.

– Ясно, – кивнул император. Потом достал из ящика стола рабочую тетрадь, открыл на странице, где перечислялись ответственные за поиск способных людей, нашел там Меньшикова и поставил рядом с фамилией вопросительный знак. После чего предположил:

– И ты, понятное дело, тут же на верфь ходить перестала.

– На Галерную – конечно. А на Адмиралтейской Гаврила Авдеевич не командир, там господин Най заправляет, а он меня не гнал.

– То есть его ты неплохо знаешь? Тогда расскажи мне, что это за человек.

Минут десять молодой царь слушал славословия в адрес Осипа, а если точнее, то Джозефа Ная. Однако когда они закончились, заметил:

– Мне почему-то кажется, что ты хочешь еще что-то сказать, но не решаешься. Коли так, то зря.

Девица замялась, но потом решилась и выпалила:

– Он слишком старательный! Если нужен корабль, чтоб был не хуже, чем у кого-то, то он его обязательно сделает. А вот когда понадобится лучше, то может и не справиться. Лучший же в мире корабль ему не сделать никогда, он о таком и не помышляет вовсе. Все его корпуса слишком широкие, он не умеет рассчитывать их прочность, поэтому делает с запасом. Его так учили, и ничего другого Най знать не желает, отчего, хоть и дружил с Федосеем Моисеевичем, часто с ним ссорился.

– Интересно, – улыбнулся Сергей. – Най, значит, построить выдающийся корабль не сможет. А у кого, по-твоему, это получится?

– Ни у кого, государь, потому что мой приемный отец уже четвертый год как умер. Вот он, пожалуй, смог бы.

– А ты?

– Так у меня же опыта нет совсем!

– Хорошо, упростим задачу. Пусть требуется сделать не корабль, а кораблик. Но все равно лучший в мире.

Дальше Сергей подробно рассказал, зачем ему понадобились яхты типа «Спрея».

– Я, наверное, смогу такую яхту начертить, – неуверенно начала девушка. – Но вот построить – вряд ли. Тут надо уметь мужиков в узде держать, а у меня не получится.

Вообще-то император планировал закончить беседу с Татищевой до обеда, однако она затянулась почти до ужина. И только в восемь вечера бывшая керосиновая воришка отправилась домой. Сергей же, проводив ее, задумался. Вроде все хорошо, но все-таки что-то не дает покоя. Во-первых, так и не прояснилось, чем именно Елена заинтересовала цесаревну. И, кроме того, Сергею казалось, что он не поговорил с гостьей еще о чем-то важном, но молодой человек не мог сообразить, о чем именно. Оставалось утешаться тем, что эта беседа была не последней.

На следующий день Сергей посетил обе верфи – сначала Адмиралтейскую, где под присмотром Ная строились «Спреи», а затем Галерную, на которой Меньшиков при соучастии Миниха создавал якобы новую царскую яхту-галеру, а на самом деле – первый в мире пароход. В общем, все оказалось ожидаемо. Там, где заправлял англичанин, народу толклось немного, однако кили уже начали обрастать шпангоутами, причем у всех яхточек в одинаковых количествах. На Галерном же острове обнаружилось явно излишнее количество рабочих, а само судно пребывало практически в том же состоянии, что и две недели назад.

– Фельдмаршал, как ты оцениваешь то, что здесь происходит? – поинтересовался император у Миниха, отозвав его в сторонку.

– Как бардак, ваше величество, – честно ответил вопрошаемый, давно уже набравшийся от царя новых для себя, но весьма выразительных слов. – Но по-другому не выходит. Меньшиков всегда так работает, а он среди русских кораблестроителей сейчас лучший. Эх, жаль, что Скляев помер…

Сергей кивнул. Да, Най, конечно, будет посильнее и как инженер, и как организатор, но он мало того что англичанин, так еще и собирается скоро вернуться на родину, выйдя на пенсию по старости. Вот и пусть рассказывает там про маленькие ботики, а про остальное лучше не надо.

– Но, я так думаю, в срок Гаврила Авдеевич все-таки уложится, – счел нужным уточнить Миних.

– Он что тут, совсем один всем руководит?

– Нет, у него есть два довольно способных ученика, но им пока рановато поручать самостоятельные дела.

Император постоял еще с полчаса – полюбовался, как Меньшиков лично подбивает кувалдой клинья на стапеле, а потом, наорав на плотника, берет у него топор и что-то там исправляет. Вздохнул и, подозвав кораблестроителя, сообщил ему, что все было очень интересно. Он, мол, благодарит господина Меньшикова и желает ему дальнейших успехов в труде, а сам отбывает, его ждут государственные дела.