– Я ведь даже танцевать толком не умею! – жаловалась она.

– И что? – не понял Новицкий. – Тебя кто-то заставляет пускаться в пляс? Я, например, танцую еще хуже, но меня это совершенно не расстраивает. И вообще, давай прикинем, кто будет за столом. Эти люди недаром называются «придворные». Они при моем, а отныне – нашем дворе. Получают за это кто удовлетворение чувства собственного величия, кто деньги. Силой их сюда не тянули. А это означает, что ко всему увиденному при дворе они обязаны относиться с восторгом. То есть перед ними стоит очень простой выбор, который большинство уже сделало, а меньшинство сделает на свадьбе, причем я не сомневаюсь, что правильно. Выбор таков. Или искренне, всем сердцем признать, что императрица по определению есть самая прекрасная из всех женщин, сравнивать которую еще с кем-то просто кощунственно. Или покинуть двор к фигам свинячьим и больше здесь никогда не появляться!

– И цесаревна? – неуверенно пискнула «прекраснейшая из женщин». Дело было в том, что Елена искренне считала Елизавету гораздо более красивой, чем она сама.

– Вот уж за нее не волнуйся, Лиза недостатком ума не страдает. Кстати, она придет с подругой, после взгляда на которую даже Анастасия Ивановна будет казаться неотразимой.

– Ты и ее собираешься пригласить?

– Разумеется, ведь она выполняет одну из самых важных в государстве функций – следит за здоровьем императрицы и будущего ребенка.

Вообще-то Новицкий решил, что бабке пора обзавестись какой-нибудь официальной должностью, объясняющей ее частые появления во дворце. В результате три дня назад она получила чин лейб-повитухи и двадцать четыре рубля в год прибавки к жалованью.

– А как быть с вином? – сменила тему невеста.

– Хм… – ненадолго задумался император, – безалкогольная свадьба – это, я так думаю, окажется уж слишком революционно. Пожалуй, немного на столах все же будет, ты не против? Лиза же заранее предупредит всех склонных к излишествам, дабы не вздумали сверх меры нажраться в нашем присутствии. А то ведь придется наказать, чем не хотелось бы омрачать столь торжественный день.

– Может, их ради свадьбы простить?

Император посмотрел на свою невесту с таким удивлением, что она даже смутилась – надо же было ляпнуть этакую глупость! Действительно: раз простишь, два простишь, а потом такое начнется, что хоть из дому беги. И, чтобы побыстрее увести разговор в сторону, пожаловалась:

– Платье, что мы с тобой нашли в планшете, очень красивое и удобное, у него подол по полу не волочится. Но больно уж короткое, все на меня глазеть начнут даже против воли.

Новицкий хотел было возразить: «Пусть только попробуют», – но потом прикинул, что проблемы это не решит. Ну стесняется девушка, и все тут! И не без причины, ибо всегда найдутся ревнители нравственности. Что тут можно сделать? Да просто перенацелить их внимание на другой объект! Решено, Лиза явится на празднество в еще более коротком платье. И Мавру свою оденет аналогично, тогда Лена на их общем фоне вообще будет смотреться образцом как красоты, так и целомудрия.

Это Сергей и объяснил своей подруге.

– И не беспокойся за цесаревну, – подытожил он. – Если ей это покажется полезным, она вообще голой на прием явится, а не то что в короткой юбке. И, скорее всего, ухитрится иметь успех. А в данном случае польза для нее будет бесспорной, об этом я позабочусь.

Император вздохнул. Ох, если бы позаботиться надо было только об этом! Однако нет, впереди маячило несколько дел, причем во многом взаимоисключающих.

Нужно было съездить в Петербург хотя бы на неделю с целью проинспектировать завершение строительства царской галеры, то есть первого парохода.

Далее следовало посетить Берлин, куда он был приглашен прусским королем, и прозондировать там почву насчет женитьбы Фридриха на Елизавете. На обратном пути заскочить в Митаву, где побеседовать с курляндской герцогиней Анной Иоанновной.

И, наконец, впереди была еще коронация Лены. Причем, в отличие от свадьбы, она никак не могла быть скромной, Новицкий это подозревал и сам, а недавно его подозрения категорически подтвердил прибывший в Москву архиепископ Феофан. И как, спрашивается, проделать все это, не разорвавшись и, главное, не заставляя волноваться Лену?

«Пора, пожалуй, начинать помаленьку сваливать дела на подчиненных, – сделал вывод молодой царь. – Галеру прекрасно спустят на воду и Миних с Меньшиковым, а потом как-нибудь дотащат ее до Ладоги, где и приступят к испытаниям двигателя под руководством Нартова. Насчет же всего остального…»

Император вызвал дежурного секретаря и велел ему отправить курьера на Тверскую, к цесаревне, с сообщением, что завтра его величество предполагает пообедать у ее высочества. И поговорить с ней тет-а-тет о важных государственных проблемах.

Елизавета, разумеется, отлично знала о предпочтениях своего бывшего любовника, поэтому на обеде не было ни лишних людей, ни тем более лишней торжественности. После приема пищи император с цесаревной удалились в ее кабинет, где Елизавета сразу взяла быка за рога:

– Ну, Петенька, рассказывай, зачем тебе понадобилась твоя бедная старая тетка. Ты же знаешь, что для тебя я готова на все.

– Знаю, – подтвердил Новицкий, – за что тебя и ценю. И не прибедняйся, вовсе ты не старая. Ну а насчет бедности – дело поправимое, я как раз и приехал отчасти для того, чтобы посоветоваться о делах, кои могут при правильном исполнении заметно поправить твое благосостояние.