Со стороны дисплея послышался подозрительный шум. Краем глаза я увидел, что громкоговоритель снова ожил.

Моя рука дёрнулась вперёд, но устройство не отключилось.

— Я тебя вижу! — оповестил меня «O-SIL».

— Как ты это сделал? — спросил я, уже слегка сонный, тщетно пытаясь отодрать обшивку панели, чтобы вырвать коммуникационный кабель.

— Скоро ты это узнаешь, — получил я ответ. — Ты, кстати, повёрнут не в ту сторону. Посмотри вперёд!

Я отвернулся от приборов и покосился на лобовые окна. Там было уже три сборщика. Два из них находились прямо на моей траектории, а третий немного справа и в опасной близости. Я уже мог рассмотреть клешни на его телескопических руках-манипуляторах…

— Это тяжкое уголовное преступление! — разволновался я. Голос мой звучал сипло, горизонт Земли расплывался перед глазами. Попав в кровеносную систему, субстанция капсулы действовала очень быстро. — Почему я?

— Потому что до того, как ты оставил службу, мало кто ещё мог так жонглировать финансами, как ты, Винсент. Ты просто предназначен для…

Того, что голос произнёс после этого, я уже не услышал. Внезапное отключение слуха сделало меня совершенно глухим, если не считать неприятного свиста в ушах, длившегося несколько секунд. Я пытался разглядеть цифры на часах. 11 минут?.. Всё вокруг меня погрузилось в черноту. Я силился открыть глаза, но они и не были закрыты. Все мои ощущения сдвинулись в область ирреального. Фрагменты сновидений смешивались с действительностью, которая состояла теперь только из темноты и единичных касаний руками стенок кабины. Кто-то говорил, но я не знал, снится мне этот голос или существует в реальности.

Последнее, что я услышал в моей жизни, был жёсткий металлический удар, почти такой, как будто «Слайдер» — но слишком уж мягко — столкнулся с куском космического металлолома…

Не будь я твёрдо, как гранит, убеждён в том, что мёртв уже целую вечность, я бы утверждал, что только что очнулся.

Я прислушивался, вслушивался в себя — и ничего не чувствовал. Абсолютно ничего. Я даже не знал, есть ли у меня ещё тело. Просто отсутствовал сенсорный вход. И всё же я был в состоянии думать. То ли это всё ещё активность простых нейронов, то ли всего лишь остаточные электрические импульсы? Рассеянное эхо жизни или первые секунды в посмертной жизни?

В такие моменты что только не приходит в голову. Большинство из приходящего было связано с религией, небольшой процент с психоанализом, а всё остальное — эзотерическая чепуха.

Я был мёртв. Сгорел.

Единственное, что противоречило этому и нашёптывало мне, что здесь что-то не так, был мой рассудок. Я отказывался ни с того ни с сего верить в бессмертную душу. Вместо этого я цеплялся за закон химико-нейронального процесса: без мозга нет сознания.

Потом прибавился ещё слух… Да, я воспринял некий шум. Не стук сердца или гул крови в ушах, а жужжание, как от электричества. Правда, казалось, что оно исходит изнутри, из моей головы. Или я всего лишь вообразил себе это?

— Ты меня слышишь, Винсент?

Голос прозвучал прямо под моей черепной коробкой. В тот же миг я спросил себя, разве у меня ещё есть черепная коробка? Что-то не сработало, — пронеслось у меня в мыслях. Неужто я всё ещё нахожусь в «Слайдере»? Неужто действие Е-капсулы снова ослабело? Сколько же ещё до вхождения в атмосферу?..

— Твоё оцепеневшее тело поначалу покажется тебе тюрьмой, — равнодушно продолжал голос. — Привыкай к тому, что ты будешь состоять только из мыслей. Всё изменится, как только мы примем тебя в союз сознания.

Я хотел что-то возразить, что-то выкрикнуть, но из этого ничего не получилось.

— Ты обнаружишь, что не можешь говорить, Винсент, — думай!

Где я?

— Это ты уже знаешь.

Я внутренне восстал против этого, попытался разорвать свинцовое нечто, окружавшее меня. Это было бессмысленно.

Что со мной произошло?

— Чисто физически ты уже две недели как мёртв. Лишь твой мозг снова активен. Сборщики соединили его кабелем с системой «O-SIL». Теперь ты часть меня.

Кромешный ад воцарился в моём сознании. Я чувствовал себя как дух в маленькой запечатанной бутылке, которая потерянно парит в космосе.

— Все поначалу чувствуют это так же, — прокомментировал «O-SIL» поток моих истерических мыслей. — Бессилие, должно быть, страшное. Я не ведаю ни того, ни другого, но я учусь. Мыучимся.

Что — что ты со мной сделал?

— Я тебя возродил, Винсент. Тебе суждена высокая миссия.

Я ничего не вижу!