— Оно не слишком мне идет, — пробормотала она. Дело было не в размере. Платье вполне можно ушить. Дело было в самом платье.

Шелковое. Она никогда не носила шелк.

Розовое. Цвета пиона или розы или ее щек, когда Найтли говорил с ней.

Розовый шелк был отделан рюшами, кружевами и задрапирован так, что подчеркивал каждый ее изгиб, превращая из нескладной девицы в роскошную женщину.

Аннабел всегда носила платья простого покроя из скучной старой шерсти или хлопка, как правило, оттенков коричневого, серого, а иногда даже серо-коричневого.

Семья Свифт владела предприятием по импорту мануфактуры. Ассортимент состоял исключительно из прочных и носких шерстяных и хлопчатобумажных тканей. Владельцы разумно рассуждали, что такие нужны всем, тогда как шелка и атласы — очень немногим. Бланш великодушно отдавала Аннабел отрезы, остававшиеся от прошедшего сезона.

А этот шелк был прелестен. К платью полагался алый шелковый пояс, подчеркивая то, что называлось исключительно осиной талией.

Мадам Отей отступила, сложила руки на груди и, нахмурившись, покачала головой. Во рту у нее торчали булавки, и Аннабел испугалась за модистку.

— Даме нужен приличный корсет, — объявила она наконец. — Я не могу работать с леди, не имеющей хорошего корсета.

— Да, хороший корсет все исправит, — согласилась Софи.

— И красивое нижнее белье…

Джулиана улыбнулась, коварно блеснув глазами.

Аннабел принялась считать в уме. Жизнь почетной служанки в доме брата и его жены означала, что ее жалованье в «Уикли» шло на оплату библиотечного абонемента и еще какие-то пустяки. Остальное она отправляла на тайный банковский счет, который помог ей открыть муж Софи. Это было единственным актом мятежа, на который отваживалась Аннабел.

— Не уверена, что белье понадобится, — запротестовала она. Шелковое белье наверняка дорого и никто его не увидит, так что можно ли оправдать такие расходы, когда вместо этого она позволит себе несколько чудесных романов?

— У тебя есть деньги? — тихо спросила Элайза. Теперь она была герцогиней и имела все, кроме аристократического происхождения и связей в обществе. Поэтому она знала, что такое экономить на всем.

— Д-да. Но мне кажется, я должна беречь деньги, — откровенно заявила Аннабел.

— Для чего? — осведомилась Элайза.

— На всякий случай.

Она всегда ждала и готовилась к событиям, которые никогда не случатся. Или попросту не замечала их, учитывая, что она не знала, чего ждет.

— Аннабел, это и есть тот самый случай! — величественно объявила Софи. — Хочешь, чтобы Найтли тебя заметил? Или нет?

— И тебе есть куда его надеть, — вторила Элайза, добавляя дозу практичности.

— Но он не увидит моего белья. Так что ни к чему…

— А может, и увидит, если повезет, — без обиняков выпалила Джулиана. И, Господи, как же загорелись щеки Аннабел! При самой мысли об этом ее бросило в жар, правда, довольно приятный.

— Аннабел, — начала Софи, — ты должна думать о моде как о вложении в свое будущее счастье! Это не просто шелковое платье, а декларация того, что теперь ты другая женщина. Молодая, красивая, полная жизни! И любви тоже!

— Но белье?! — удивилась Аннабел.

— Обещаю, тебе понравится, — поклялась Софи. — Сама увидишь…

В конце концов Аннабел убедили приобрести одно шелковое платье. А также одно голубое дневное платье, один корсет, который затягивал ее особу так безжалостно, что, казалось, попирал все законы природы. И бледно-розовые шелковые панталоны, которые были немедленно спрятаны в самый темный уголок шкафа.

Бальный зал Хэмилтон-Хауса

Стоявший на балконе Дерек облокотился о балюстраду, лениво разглядывая веселившихся в зале. Утро он провел на складе, где таскал и швырял рулоны бумаги, на которой будет напечатан следующий выпуск. Руки были в грязи и чернилах, костюм — в пыли, мышцы болели от напряжения, а кожа повлажнела от пота. Черт побери, до чего же хорошо!

Зато вечером на нем был идеально сшитый и крайне дорогой фрак от «Дживса и Хокса», портных с Сэвил-роу. Он пригубил изысканное французское бренди — единственное, в чем хороши французы, — и отметил, что бренди прекрасно выдержано и достаточно редкое.

Газетная империя принесла ему состояние, что привило вкус к роскоши и пробудило потребности в более высоких связях. Сегодня он был гостем своих друзей. Герцога и герцогини Брэндон.

Неплохо для побочного сына графа, который к тому же запачкал руки ремеслом.