И вот за окном март, но метет так, словно и не весна вовсе, а друг Жан умер. И ведь надо же, как жил чудно, так и скончался, едва успев переложить на его, Матвея, плечи заботу немалую.

Исповедовавшись и безо всякого почтения выпроводив священника, Жан Тавернье позвал Матвея и, схватив его за руку, зашептал:

— Друг мой, за доброту твою не хочу отплатить злом… Оставляю тебе что имею, — он указал на стол. Матвей узнал кожаный мешочек, который Тавернье прежде носил на шее, не снимая.

— Там камни драгоценные, — Матвей дернулся было, но Жан сжал руку. — Не за дружбу плачу, она бесценна, и счастлив я, что привел мне Господь встретить тебя, ты стал как брат… Но это не просто камни. Каждый из них несет в себе проклятие или благословение. Так сложилось, что я находил их или они меня находили. Но кто-то должен и дальше за ними присматривать. Не обессудь, друг мой, тебе ноша сия достается. Надумаешь продавать — разбей сперва, тогда свойства их чудесные пропадут. И будут просто камни, что деньги, ничьи… Не разбивай лишь тот, что в перстне. Имя его — Путеводная звезда. Он нужен, чтобы люди могли найти дорогу, путь к Золотому городу. Я ведь рассказывал тебе про Золотой город? Там спрятано счастье для всех людей, сколько их ни есть в нашем мире…

Когда Мири вышла из ванной, Андрей не спал. Он по-прежнему разглядывал фотографии книжных иллюстраций на ноутбуке. Мири с истинно сестринской нежностью взглянула на его светловолосую голову и ссутуленную спину, улыбнулась снисходительно… и поймала в зеркале внимательный взгляд голубых глаз. Братец несколько секунд смотрел внимательно, потом разогнулся и, обернувшись, уставился ей в лицо.

— Что? — спросила Мири, понимая, что лицо выдало ее. Ах, как обидно!

— Ты ведь что-то нашла… Ты поняла, где чертов лабиринт?

— Да. Да, я догадалась, где лабиринт. Но что толку? Нам не пройти без сапфира. А где находится камень, мы не знаем. Или ты хочешь спросить об этом у «Мудрецов»? Ах да, Лилу уверена, что и они не знают тоже!

— А если просто обыскать все? Аппаратуру с собой привезти… вроде той, что Яромильский использовал для поиска клада? — голубые глаза Андрея возбужденно сверкали. Он вскочил и принялся мерить шагами комнату. Золотой город, клад кладов, обрел вещественность, стал гораздо более реальным, ибо сестра знает, где находится вход в лабиринт!

— Нет… ты не понимаешь, — Мири ссутулилась, обхватила плечи руками. — Медальон может открыть дверь, или проход, или что там… Но пройти к нему просто так не получится. Если нет Путеводной звезды — можем год искать, и все напрасно.

— А где лабиринт?

Мириам помедлила, потом села рядом с Андреем и, чувствуя вину, словно лишает ребенка обещанного подарка, произнесла:

— Я не скажу тебе. Иначе ты полезешь туда на свой страх и риск. А это опасно.

Как она и опасалась, брат обиделся. Ругался, требовал, просил, но Мириам твердо стояла на своем. Тогда он ушел, хлопнув дверью. Вернулся утром еще более злой и объявил, что уже заказал билет и улетает в Париж сегодня же. А еще сказал, что не желает иметь с ней ничего общего. И что савта Мириам никогда так не обижала людей. Мири лишь пожала плечами: большой мальчик, но обиженный. Перебесится. А что касается савты… Так она, Мири, знала ее лучше, чем кто-либо другой.

Пока Андрей собирал вещи, раздался звонок компьютерной связи. Мири с удивлением увидела на экране Яромильского.

— Здравствуйте, — растерянно сказала она. — Вы… у вас все нормально?

— Да… — он помедлил. — Где Андрей?

— Андрей? Собирает вещи. Его расстроило то, что мы не смогли извлечь ничего полезного из книги, и он решил вернуться в Париж.

— Я могу помочь вам в ваших поисках, — медленно сказал Николай Павлович. — Пусть Андрей приедет ко мне сегодня. Я жду, — и он отключился.

После некоторого скандала, в ходе которого было выдвинуто много версий о том, чего хотел Яромильский, и сто раз повторено, что на фиг он сдался, любопытство все же пересилило. Позвонили Виктору и отправились в усадьбу прежним составом.

И вот Мири и Андрей снова идут вдоль аллеи, охраняемой двумя черными каменными обелисками, через удивительный круглый двор, обрамленный флигелями, к главному зданию усадьбы. Яромильский стоит на крыльце. На нем тот же помещичий светлый костюм, но на лице нет ни следа улыбки, и во всей фигуре его чувствуется напряжение.

Молодые люди поздоровались, но хозяин не ответил на приветствие. Он смотрел на них холодно, почти неприязненно, а потом резко сказал:

— Вы рассказали мне интересную историю о кладе… И даже разыграли весьма талантливый спектакль с фотографированием рукописи и прочим. Но я хочу, чтобы вы назвали мне истинную причину своего визита.

Мири и Андрей переглянулись.

— Я не понимаю, в чем вы нас подозреваете и почему, — сердито сказала Мири.

Яромильский спустился с крыльца и подошел к гостям почти вплотную. Краем глаза уловив движение за плечом, Мири повернула голову и увидела двух парней спортивного вида, явно охранников. Они как-то незаметно оказались за спинами гостей и теперь внимательно наблюдали за происходящим.