— Идем! — Лилу решительно направилась в глубь тоннеля. — Ты же не хочешь, чтобы нас нагнали и вернули на экскурсию? Иди вперед!

Взглянув на перстень и убедившись, что тоннель ведет в правильном направлении, Мириам зашагала по широкому проходу меж каменных стен. Шаги четырех пар ног гулко отдавались под сводами, и Мири без труда различала неровную походку девочки. Через некоторое время она с удивлением поняла, что не слышит больше шаркающих шагов, оглянулась и увидела, что Анри несет Лилу на руках. Вскоре они дошли до развилки. Тоннели уходили направо и налево от Т-образного перекрестка. Мири опять взглянула на кольцо. Луч камня, словно стрелка компаса, указывал вправо. Все послушно повернули и двинулись дальше. Потом был новый поворот и еще один. Тоннель сузился, кое-где было сыро, потом опять шел сухой участок. Тоннель стал еще уже и ниже. Мири наклоняла голову, Анри шел, согнувшись, Лилу он нес на спине. Как там двигался Поль, Мири даже не смотрела. Всю дорогу ее терзал вопрос: знает ли Эмиль, чем занимается братец, какую роль он играет в организации «Мудрость Сиона» и в ее жизни… знает или не знает?

Через некоторое время Мири стало казаться, что они бродят в подземелье не один день. Впервые мелькнула мысль: а работает ли камень-компас в обратную сторону? Если они ничего не найдут… как, черт возьми, они будут отсюда выбираться? Все шли молча, словно говорить было не о чем. Наверное, это свойство лабиринта, думала Мири. Каждый из людей, двигавшихся по узким тоннелям, то и дело касался одного из своих спутников, слышал их дыхание, видел сосредоточенные и усталые лица. И все равно остро, почти до слез чувствовал свое одиночество. Все они идут к Золотому городу. Но у каждого своя цель. «Как так может быть, — удивленно думала Мириам. — Мы идем вместе, в одном направлении, пробираемся по этому чертову тоннелю чуть ли не прижавшись друг к другу, и все же мы словно идем в разные стороны. Каждый сам по себе, к своей и только своей цели. Зачем иду я? Затем, что меня вынудили. Назначили хранительницей и вложили в мои руки артефакты: медальон, перстень и книгу. Я как компьютерное устройство: навтыкали в него флешек и дивайсов, оно жужжит и выдает некий результат. Каков будет результат — компьютеру неизвестно и неинтересно. И вообще, его бы воля, он бы и не связывался со всякими приключениями. Замуж бы вышел… То есть, тьфу, я бы замуж вышла».

Вспомнив об Эмиле, Мири зашмыгала носом и злобно покосилась на Поля. У этого типа, понятное дело, цель есть, и шел он к ней, похоже, долго. Сбор материалов и поиск артефактов проводился не один год. «А хочется господину Полю Танье… думаю, денег и власти».

Потом Мири стала думать о Лилу, и мысли ее были темными и недобрыми. Удивительно — такой мощный интеллект, и такая эгоистичная и лишенная светлых чувств натура. Собственно, девочку влечет то же, что и Поля: власть и богатство. Только формулирует она это более по-детски, в соответствии с подростковыми ощущениями: всемогущество, всезнание. На секунду Мири стало страшно: а вдруг Лилу и правда обретет все это в Золотом городе? Последствия будут ужасные, даже катастрофические. Без нравственных и прочих тормозов девочка станет настоящим чудовищем. Но сама Мири в чудовищ верила с большим трудом, а потому стала думать об Андрее. Ей было жаль, что брат, такой веселый и открытый, очень изменился. После поездки на Алтай он стал молчалив, редко улыбался и, казалось, все время думал о чем-то своем. Мири надеялась, что тяжелое впечатление, которое произвели на него события в скиту, со временем все же немного рассеется и Анри будет прежним — творческим, веселым, порывистым юношей. Она вздохнула. Не хватало ему еще в этот чертов лабиринт попасть, после алтайских-то гор и злоключений. И за этой мыслью пришла другая: а зачем, собственно, он вообще сюда полез? Ну, то есть понятно, что ради клада, Золотого города и связанной с ним тайны. Но вот зачем ему Золотой город? Она оглянулась. Анри устал, он поставил Лилу на ноги, и некоторое время девочка шла сама. Потом сказала: «Не могу больше», — и молодой человек опять понес ее на руках.

Через некоторое время Мири тоже выбилась из сил. Она бросила рюкзак на землю и села на него. Анри так же устроил девочку, сам опустился прямо на камень. Поль сел в стороне.

— Уберите пистолет, — сказал Анри. — Ни у кого из нас нет оружия. Если уж так получилось, что вы оказались с нами, идем вместе.

— Прошу вас помнить, что мы идем не вместе, — сухо сказал мужчина. — Не надо обольщаться. Каждый идет к своей цели и каждый ищет что-то свое.

Но пистолет он спрятал в карман. Мири попила воды, потом достала шоколадку. Оказалось, что в рюкзаке у Анри, кроме воды, ничего съедобного нет. Не глядя на девочку, Мири разломила шоколадку и половину протянула Анри. Он поделился с Лилу, хоть, будь воля Мириам, шоколадка застряла бы в горле маленькой мерзавки.

— Сколько еще идти?

Голос Анри прозвучал так хрипло и чудно, что Мири испуганно вздрогнула.

— Не знаю, — шепотом ответила она.

— Мы шли сорок минут, — сказала Лилу.

— Не может быть!

— Я слежу за часами. Сама посмотри.

— У меня нет часов, только на мобильном. А он тут вообще сдох. Батарейка, может, села, — с досадой призналась Мири.

— Нет, это не батарейка… думаю, все дело в пещере.

Анри молча смотрел на свои часы.

— Сколько времени? — спросила Мириам.

— Не знаю, — растерянным шепотом произнес он. — Часы… по ним получается, что мы шли минут пятнадцать, не больше.

— Это лабиринт, — пробормотал Поль, маленькими глотками отпивая воду из бутылки.

Лилу, шипя, как рассерженная кошка, потянула к себе фонарь, направила луч на свои часики и замерла.

— Теперь… теперь они показывают, что мы здесь минут двадцать… но этого не может быть!

— Да, — кивнула Мири. — Этого вообще не может быть, ты не забыла? Не бывает драконов, никто не дарует злым девочкам вечную жизнь и груды золота. Мы просто умрем здесь.

— Я умру последняя, — прошипела Лилу, с ненавистью глядя на девушку.

— Почему это?

— Потому что я убью тебя, и мне будет что есть.

Мири отшатнулась, больно стукнулась затылком о каменную стену, подобрала рюкзак и, встав, побрела вперед. За очередным поворотом они вдруг почувствовали, что стало холоднее и впереди задышало пространство. Девушка замедлила шаг, и вся группа цепочкой тянулась следом, ворча и выглядывая из-за ее плеча. Мири, не обращая внимания на своих спутников, пристально смотрела то вперед, то под ноги. И вот в какой-то момент вместо серого камня пола показалась чернота. Мири остановилась и продолжала светить себе под ноги. Камень кончился. Чернота оказалась пустотой, провалом, который зиял на пути. Лучи фонарей заметались, ощупывая пространство вокруг. Они увидели стены и потолок, те по-прежнему были близко, на расстоянии вытянутой руки. Но вот пол… пол кончился, темнота уходила куда-то вниз, и лучи фонарей не находили дна. Путники скорчились на краю пропасти. Была она неширокой — метра четыре. Но это как раз то расстояние, которое невозможно перепрыгнуть. Анри достал из рюкзака пластиковую бутылку с водой, допил остатки и бросил бутылку вниз. Они считали. Все, каждый про себя. Раз, два, три, четыре — потом послышался чуть слышный «пум».

— Не так чтобы очень глубоко, — пробормотал Поль.

— Хватит, чтобы убиться, — холодно отозвалась Мириам. — Причем убиться насмерть.

— Да ладно! — недоверчиво воскликнула девочка. — Подумаешь, ну, четыре метра.

— Ты в школу ходишь? — зло спросила Мири. — По закону всемирного тяготения скорость тела в свободном падении равна 9,8 метра в секунду умножить на время.

— И что?

— Это значит, что за это время расстояние будет равно 9,8 умножить на время в квадрате, поделенное пополам, — печально сказал Анри.