Здесь тоже не было ни поклевки.

— Все-таки, как ты думаешь, кто у нас будет— мальчик или девочка? — спросила жена.

Я не ответил. Потому что думал о том, что под ней с человечком в ее чреве находится Центр управления атомными подводными лодками, рыщущими по Мировому океану. И даже не во время маловероятной сейчас войны, а просто в случае чьего-нибудь головотяпства именно сюда первым делом полетят ракеты с термоядерной начинкой… Я представлял себе глубокие подземные залы, мерцающие огоньками приборов, у которых напряженно сидят сухопутные подводники в своих пилотках…

— Устала? — спросил я. — Давай сматывать удочки.

Мы поплыли назад. И тут Джильда подала голос. Я оглянулся. На мысу сидел старик в мятом картузе с раскинутыми веером удилищами. Рядом стояла четвертинка водки.

— Клюет? — спросил я.

— Хоть бы поплавок дернулся, — ответил он и сплюнул. — Дно озера все в личинках комара— в мотыле. Рыба всегда сытая, обожравшаяся.

— Тогда зачем ловите?

— Для процесса.

Я рванул к берегу к базе. Издали с облегчением увидел стоящий у домика «Москвич». Семен приехал раньше назначенного времени.

Мы оставили жену с овчаркой на берегу. Поплыли выбирать сеть.

— Будем с рыбой! — утешил Семен.

Красные поплавочки сети пунктиром преграждали вход в широкий залив. Мы выбирали ее, с трудом выдирая одного за другим застрявших в зеленоватых ячейках окуней. Все они были одинакового размера— чуть больше ладони. С растопыренными жабрами и плавниками, уже задохшиеся. Пальцы мои были исколоты до крови.

Ничего. Теперь я хоть был не один, как когда-то на черноморском причале под зимним дожем.