Ему следовало это предвидеть. То была давняя и зловещая история, записанная почти три столетия назад, но напоминавшая о себе снова и снова в течение многих поколений проклятого клана Макфи.

Гэбриел осушил остаток бренди и, покинув свое место у камина, проследовал через темную комнату к большому сундуку, стоявшему в самом неприметном месте в дальнем углу, такому же древнему на вид, как и сам замок Данвин. Откинув потертый и выцветший от старости гобелен, покрывавший сундук сверху, он провел ладонью по темной дубовой крышке, за долгие столетия испещренной выбоинами и царапинами. Затем Гэбриел снял с шеи серебряную цепочку, спрятанную под батистовой тканью рубашки. На самом ее конце, поблескивая в тусклом свете камина, висел крохотный, сохранившийся с незапамятных времен ключ, который носили при себе все предводители клана Макфи, жившие до него.

Грубо сработанный железный замок сундука представлял собой такую же загадку, как и само его происхождение. Носивший на себе следы многочисленных попыток взломщиков добраться до содержимого сундука, этот замок был настолько необычным по своей конструкции, что открыть его можно было лишь одним-единственным ключом – неким подобием легендарного Эскалибура [8] . И даже имея при себе ключ, сделать это мог только старший в клане Макфи. Для любого другого, кто решился бы на подобный шаг, ключ мог оказаться не только бесполезным, но и роковым, неся с собой неизбежную гибель, словно сам металл, из которого его выковали, тоже был заколдован. Именно такой замок достоин был оберегать бесценное достояние клана Макфи.

Вставив ключ в скважину, Гэбриел высвободил дужку замка и приподнял крышку сундука, который, как можно было убедиться с первого взгляда, был пуст – реликвия, которую положили сюда на хранение несколько веков назад, исчезла.

Старинный кормовой флагшток служил символом рода Макфи еще с тех пор, как о нем впервые было упомянуто в летописях, передаваясь из поколения в поколение с момента основания клана. Возможно, из-за тесных уз, связывавших Макфи с настоятелями монастыря, основанного на острове Трелей святым Колумбой, многие уверяли, будто этот флагшток был сделан из того же дерева, что и коракл [9] , на котором святой угодник приплыл сюда из Ирландии, и потому, бесспорно, нес с собой благословение Божие. Легенда описывала флагшток как длинный и прочный одновременно, чудесным образом не ломающийся даже в сильный шторм, сделанный из сверкающего белого дерева неизвестного происхождения. История же утверждала, что до тех пор, пока древняя реликвия находилась в руках старшего из Макфи, всему клану было обеспечено благоденствие и процветание – и они действительно процветали сотни лет. Ведомые прославленным Меркадусом Макфи, они завоевали безраздельное господство не только на Трелее, но и на соседних островах. Нынешние неприятности Макфи, в прежние времена почитаемых в качестве наследственных хранителей записей древних правителей островов, начались на заре шестнадцатого столетия, когда потомок Меркадуса, некий Мердок Макфи, в то время предводитель клана, навлек на себя проклятие ведьмы с соседнего острова Джура.

Если верить летописям, Мердок, здоровенный неуклюжий детина с характерными для всех Макфи черными волосами и темно-серыми глазами, как-то раз отправился в плавание на своем бирлине [10] , когда внезапно разразилась ужасная буря, и он вместе со своими людьми оказался выброшенным за борт в ледяные воды залива. Он храбро сражался с гигантскими волнами, слыша вокруг себя отчаянные вопли тонущих, которые один за другим исчезали в морской пучине, пока наконец сам не обессилел и не лишился чувств.

Когда Мердок очнулся, то обнаружил, что лежит под грудой теплых шкур в пещере у самого берега моря, рядом с костром. Худая, старая, с ввалившимися глазами ведьма, присматривавшая за костром, объяснила ему, что это она спасла его от гибели посредством своего волшебства, благополучно доставив его в свою пещеру на остров Джура.

Мердок был так признателен женщине за избавление, что пообещал ей в награду любое из своих бесчисленных сокровищ. Еще несколько дней он оставался в пещере ведьмы, чтобы окончательно прийти в себя, но когда к нему снова вернулись силы и он уже стал подумывать о возвращении домой, на свой родной остров, видневшийся невдалеке за пеленой тумана, ведьма наотрез отказалась его отпустить, снова и снова заставляя его лодку пристать обратно к берегу посредством магической привязи.

И Макфи приходилось против воли оставаться ее гостем, испытывая неописуемые муки при виде дома, такого близкого и вместе с тем недосягаемого. Наконец ему удалось войти в доверие к ведьме и узнать у нее о небольшом топорике, с помощью которого можно было рассечь удерживавшую его волшебную привязь. Однажды безлунной ночью Макфи, выкрав у старухи топорик и разрубив привязь, бежал от нее и вернулся домой, к облегчению и радости своих родных, между тем как морской ветер за его спиной доносил до него яростные вопли ведьмы.

На следующий день старуха появилась у дверей Макфи, требуя, чтобы он сдержал слово и отдал ей свое самое бесценное сокровище. Но когда тот предложил ей великолепную, усыпанную драгоценными камнями брошь, она отказалась, заявив, что есть лишь одна вещь, которую она готова принять в награду за спасение его жизни, – знаменитый старинный флагшток клана Макфи. Мердок отказался, суля ей взамен немыслимые богатства, однако ведьма оставалась непреклонной, требуя от него семейную реликвию. Выведенный из себя, Мердок приказал выставить старуху вон и предупредил ее о том, чтобы она не смела больше возвращаться.

К рассвету следующего утра трое из пятерых детей предводителя клана таинственным образом скончались. Их нашли лежащими в постелях с лицами спокойными и безмятежными, словно кто-то извлек само дыхание из их уст. Убитый горем Макфи тотчас бросился к сундуку лишь для того, чтобы обнаружить, что старинный флагшток исчез, хотя и непонятно было, как его удалось вынуть, не отпирая замка. На его месте лежал обрывок грубого пергамента, на котором были начертаны следующие слова на древнем гэльском языке: