Шрифт:
11.
Кот дома сразу стал своим. Жена кормила и ласкала. Мне ж было тяжко рядом с ним: Душа томилась, изнывала. Я вновь в вине искал забавы, Кота ужасного бежал, Бежал, как от чумы, отравы. По телу холод пробежал, Когда заметил я, не сразу Я сходство страшное открыл, Что этот кот лишился глаза. Его я вдвое невзлюбил. 12.
Бывало, в думу погруженный, Кота обдумывал конец… И мыслью черной удрученный, В душе я чувствовал свинец. А кот ласкался. В запоздалый, Бывало, час к ногам придет, Под стул забьется иль усталый В комок свернется и заснет. Я был готов одним ударом Покончить ласки и любовь, Но мысль о преступленье старом Не допускала кончить вновь. 13.
Не скрою, я кота боялся, Я трепетал порой пред ним, Порой часами оставался Окаменелым и немым. Я вам сказал, что от Плутона Пятном на бархатной груди Он отличался. О мученья!.. Сначала все воображенью Я приписал, что лживый сон Меня туманит, что Плутон Меня смущает ежечасно, Но убедился я, несчастный, Чем мне ужасен черный кот: Пятно… о, кара преступленья И смерти страшной дуновенье!.. Напоминало эшафот!.. 14.
Увы! Лишился я покоя И поздней ночью, светлым днем Пятно я видел пред собою И глаз, блиставший торжеством. О, если б смел, достало б силы… Кота ужасного убить! О, если б смел его в стремнины С крутой обрывистой вершины Столкнуть ногою, утопить! Я знал, я дома стал тираном, Я стал жене невыносим; Я весь отдался страшным планам, Я посвятил все мысли им. Я позабыл, что есть на свете Честь, слава, ласки, доброта… Меня опутывали сети И планы гибели кота. 15.
Однажды в погреб мы спускались: Жена и я, за нами кот. Ступеньки ветхие качались, Тонул во мраке старый свод. Кот мне попал, играя, в ноги. Схватив топор, я задрожал… Решив покончить все тревоги, Я волю ярости подал. Жена к нам бросилась с мольбою… Я зверем сделался… и вдруг Спустил топор над головою… И только черепа лишь стук Раздался в погребе глубоком… Жена упала… Страшный взор!.. Я бросил в страхе одинокий Весь окровавленный топор… 16.
Теперь меня никто не слышит, А погреб хладный и немой Не шелохнется и не дышит Своею каменной плитой. Что предпринять? Куда мне тело Жены девать? Как поступить? Разрезать? Сжечь куски? Добе?ла Печь смрадным углем затопить? В колодезь бросить или в стену Здесь замуравить под землей: Так прежде часто за измену Навеки исчезал живой. В стене осталось углубленье, Где прежде был очаг. «Туда Я погребу». Решил сомненья И тотчас вынул без труда Все кирпичи и в нишу сто?ймя К стене я тело приложил. Прижавши плотно кирпичами, Песком и известью, камнями Все заровнял и схоронил. Казалось, глаз в стене напрасно Начнет следы работ искать. Я все окончил так прекрасно, Что мог спокойно ночи спать. 17.
Теперь желанием томим С котом покончить по подвалу Напрасно я искал. За ним Напрасно бегал. Испугала Его жестокость. Он бежал И даже ночью не являлся, А я впервые сладко спал, Покоем тихим упивался. Прошел день новый, но в мой дом Кот не вернулся… Но пришли С дознаньем, следствием. Напрасно! Я был покоен ежечасно… Следов, намеков не нашли. 18.
Когда был обыск, то меня С собой полицья пригласила… Углы, каморки исходила… А между тем прошло три дня. Спустились в погреб. Не смущал Меня он сумраком суровым. Открыть нельзя. Я это знал И был спокоен. Одним словом, Все собирались уходить. Но я горел пустым желаньем Мою невинность подтвердить И осмеять их все старанья. 19.
Я сам не знал, что говорил, Развязней быть хотел, милее. Их подождать еще просил, Когда все шли – уйти. "Светлее Моя невинность ясных дней И все вы убедились в этом! Не развязались вы с секретом! Мне очень жаль! Но я готов Сказать, что дом построен чудно, Что стоил много он трудов, Такие стены делать трудно И много долгих он годов"… Я не докончил. Из бахвальства Ударил палкой по стене, Где замуравлен труп был. Мне.. Мне показалось недра ада Уже раскрылись. Страшный крик, Крик, точно жалоба, рыданье, Как визг, как горькое стенанье В подвал задумчивый проник. Визжали дьяволы! Едва Я устоял при крике страшном, При крике горьком и ужасном, При крике смеха, торжества.