Демонстрация впечатлила всех. Дудочку, опять же, соорудил Лаки, буквально за пять минут, чем поверг в шок просто каждого. Гусляр же наоборот прыгал выше себя.

Музыка на дудочке получалась легкой и не принужденной, вешала баф "Радость", увеличивающая ловкость на 45 % и скорость на 15 %. Сильные бафы, но больше ничего не могла делать. Вернее могла, тот самый прием, который был в свитке. Выглядело это так. Гусляр играл на дудочке, на кончике возникало свечение, усиливающееся в течении одной минуты, а потом от дудочки отходила расширяющаяся волна.

Войску противника повезло только в одном. Расстояние у удара было маленьким, всего триста метров. Или как посмотреть. Триста метров почти аннигиляционного действия — в направлении удара смело все деревья, траву сняло пластом и скатало — разметало по ходу действия удара. В общем, это было похоже на некий гравитационный удар. Огромные валуны раскалывались в крошку, либо улетали.

Войску противника повезло? Не — ет, это только на первый взгляд показалось. Все то, что смело ударом, прямиком полетело в готовящиеся войска. Тонны деревьев, земли, камней расколотых на острые осколки, все это обрушилось широким фронтом на готовящиеся войска. Сотни жертв, как они жаловались потом, с одного единственного, тестового удара.

Город, правда, тоже взвыл сиреной и жалобами к Роберту, но оправдал свое назначение, быстро залечив повреждения.

После этого войска двинулись на город, посчитали, что их атакуют.

Перезарядка удара у дудочки была десять минут, сила удара зависела от вкладываемых сил, а Гусляр был истинным талантом. Понимая, что от дудочки теперь мало толку, он взялся за гусли. Мгновенно появились бафы и дебафы, с криком великомучеников противник побежал на баррикады. И тут Гусляр стал испытывать второй удар.

— Бдзынь! — неестественно громко и резко дернулась струна. На Гусляра посмотрели в недоумением. А он опять воспроизвел свой Бдзынь!

Через минуту толпа заинтересованного народу ломанулась в пункты наблюдений и просто на стену. Те, кто находился под кроной видели все с первого мгновения, и посмотреть было на что.

Бдзынь было не просто звуком или попыткой порвать струну. Это был второй узнанный прием игры. Звуковая волна, хотя все назвали это Косой Смерти. При рывке струны, в заданном направлении уходила едва видимая плоская волна, расширяющая с расстоянием. Она, как серп, срезала на своем пути все. Деревья, с ровно срезанными стволами падали вниз, находили потом камни с идеально блестящим срезом. Игроков наступающих выкашивало рядами и армиями. С периодичностью в десять секунд Гусляр мог творить такие волны. Мог и чаще, но тут опять зависимость силы от частоты.

В общем, лучники со стен и с гнезд, убили едва 30 % нападающих, мили вообще не участвовали в этом, остальные 70 % положил лично Гусляр.

Как выяснилось после боя, столь разрушительная мощь была только благодаря подаренным гуслям. Раритетное качество усилило базовую волну примерно в 120 раз. Если бы это было сделано на обычном инструменте, эффект был бы как от хорошего лука, не более.

В итоге, общая армия, решивших прибрать город себе, уменьшившись на 2/3 за пятнадцать минут, в панике кинулась назад, подставляя спины. Когда выжившие собрались за пределами зоны обстрела, набиралась едва десятая часть бывшего ранее войска.

Такого разгрома нескольких тысяч игроков, за 200 уровни, я не ожидал, но обрадовался несказанно.

— Роберт, Двурукий, собирай вылазку. Надо добить подранков и сделать одну важную вещь.

— Какую? — не сразу откликнулся Роберт.

— Узнаешь. Собирайтесь в темпе, у нас максимум восемь часов, хотя я бы рассчитывал на четыре.

Они собрались оперативно, ударный отряд в пятьдесят человек. Почти всех пришлось оторвать от дележа добычи и процесса переодевания. Отчего-то Роберт и Двурукий верили, что надо послушать Лаки. Ира тоже согласно кивнула, а Лена и вовсе первой была готова.

Десять минут на сборы и подготовку. Особо им бояться нечего, недобитков осталось примерно полторы сотни, но они не выше 150 уровня, и сильно потрепаны. Времени на реген и отдых им давать никто не собирается.

— Где Лаки? — спросил Двурукий у охраны на воротах.

— Вам лучше это самому увидеть, — ошарашенно ответил стоящий на смотровой площадке, даже не удосужившись повернуться к начальству.

Предчувствуя неприятности, все кинулись за ворота, и столбами застыли на выходе.

Лаки сидел на лужейке и скучал. Жевал травинку, от нечего делать, и смотрел в небо. И даже не замечал десять страшенных тварей у себя за спиной.

— А, собрались уже. А мы заждались, — неожиданно легко вскочил он, так и не поворачивая своей головы от неба, — разбирайте скакунов.

— Скакунов? — выдохнула толпа.

— Ну да, химерами зовутся, — Лаки махнул, указывая на десять тварей.

Мда, до чего же они впечатлительные. Видели бы, что химерологи могут придумать еще… лучше промолчу, у самого желудок к горлу порой подкатывает, когда думаю об этом. А тут, подумаешь, измененный паук, змея, гусеница, собака, гидра и прочая живность. Подумаешь, паук с тремя головами, ростом под пять метров, двумя парами запасных лап и фонящий магией. Зато под брюхом бронированный костяной экипаж на четыре человека или вместительный склад. На спине три удобных костяных кресла и два стреломета. А гусеница? Всего-то два метра в диаметре, шестнадцать метров в длину, восемь секций, шесть из которых жилые даже, а голова и хвост понапичканы разной гадостью, но ведь не видно даже.