Нынешней ночью сторожу не требовалось подниматься на второй этаж, вламываться в кабинет химии и делать кровопускание очередной колбе. Макеев уселся за столом и как Наполеон обвел взглядом воинство расставленных тарелок, стаканов и бутылок.

Скрипкин ворочался в постели, раздумывая над тем, какой срок ему могут припаять за связь с Большаковым, а Прошка лихо уничтожал недопитую водку. К полуночи он уже клевал носом, но еще смог дотянуться до очередной порции, залпом ее проглотил и уронил голову на стол.

Когда храп Макеева достиг равномерности, свидетельствующей о беспробудном сне, в столовую бесшумно вошел человек. Он отодвинул руку храпящего сторожа, взял связку ключей и поднялся на второй этаж.

– В деревню не суйся! – поучал Кипятильник Хряка перед отъездом. – Наш Артур – калач тертый. Такого на мякине не проведешь. Срисует тебя и смоется быстрей, чем дерьмо из унитаза.

Хряк действовал согласно полученным инструкциям. Он припарковал свой красный «форд» на обочине шоссе в километре от Махово, щелкнул тумблером автомагнитолы и терпеливо выслушивал инсинуации разбитного диктора, который для того, чтобы развеселить публику разве что не блеял овечкой.

Когда скудный запас плоских шуток и анекдотов с длиннющей бородой иссяк, диктор включил заунывную песенку неопознанной группы, от которой начала болеть даже отлитая из высокопрочного чугуна голова Гриши.

На дороге показалась старушка, сгибавшаяся под тяжестью ведра с картошкой. Хряк опустил стекло и высунулся из машины.

– Здорово, маманя! Никак на базар собралась?

– На базар, – пролепетала напуганная старушка. – Куда ж еще?

– Что в деревне новенького?

– Все по-старому, сынок, – бабка опустила свою ношу на землю. – А ты, никак из бизнесменов? Комбикормом торгуешь или яблоки скупаешь?

– И торгую, и скупаю. Только, слыхал у вас в Махово мои конкуренты обосновались…

– Значит, яблоки покупаешь?

В этом году несколько яблонь на огороде старушки дали такой обильный урожай, что даже свиньи категорически отказывались питаться вызывавшими изжогу фруктами. Шанс всучить несколько мешков антоновки мордастому перекупщику упускать было нельзя.

– Нет никаких конкурентов! – замотала головой бабка. – Приехал один из ваших, только он не по этой части. Компутеры в школу привез и все.

– Понятное дело. Как звать-то его?

– Веньки Большакова сын. У нас в Махово вырос, а сейчас просто гостит. Так будешь яблоки покупать?

– Обязательно, мамаша. И яблоки, и груши, и хрен на постном масле! – Хряк повернул ключ зажигания. – Только попозже!

Местонахождение Артура было установлено, но Гриша не спешил докладывать об этом Кипятильнику. Тугодум и большой тормоз он привык делать все обстоятельно, поэтому решил наведаться в Махово ночью и своими глазами увидеть следы пребывания Жмота.

Красный «форд» помчался к ближайшему придорожному кафе, где Хряк поразил всех своим аппетитом, в один присест, уничтожив суточный запас шашлыка. После плотного обеда Гриша протиснул свое крупногабаритное тело на заднее сиденье автомобиля и завалился спать, как Штирлиц перед возвращением в Берлин.

Около двух часов ночи «форд» Хряка, с потушенными фарами остановился на главной улице деревни. Григорий сунул в карман фонарик и отправился на прогулку. Он методично заглядывал в каждый из дворов до тех пор, пока не отыскал «пежо» Большакова.

– Вот ты и попался! – Хряк потер свои лопатообразные ладони. – От кого спрятаться хотел, дурилка картонная?

Гриша подавил в себе желание разнести по кирпичикам дом, в котором обосновался Артур и отправился на доклад к Бортышеву.

Кипятильник, высунув от напряжения язык, старательно рисовал схему голубятни, которую собирался построить на заднем дворе своего загородного коттеджа и выслушал рассказ телохранителя невнимательно.

– Когда базарить со Жмотом будем? – поинтересовался напоследок Гриша.

– Сегодня у меня дел по горло, – Лев Евгеньевич увенчал дворец для голубей островерхой крышей, пририсовал сердечко на фронтоне и удовлетворенный качеством чертежа откинулся на спинку кресла. – А вот завтра…Завтра, мы Артурчика по косточкам разберем. Езжай в Махово и держи все под контролем, Гриша!

Перед важной командировкой, Хряк побывал в спортзале. Подвешенная на толстом тросе боксерская груша не могла говорить, поэтому сносила сокрушительные удары Григория с молчаливой покорностью.