– О чем речь? У меня большой опыт освещения громких уголовных дел! – Толик положил диктофон в нагрудный карман джинсовки с осторожностью Кащея, прячущего от посторонних глаз яйцо со своей смертью.

– Иван Саныч, а вы писать не пробовали?

– Бог миловал!

– И очень зря! Если вас вытурят из милиции, милости прошу к нам в газету! – Семенов пожал капитану руку. – С удовольствием поболтал бы, но время не терпит: надо приниматься за работу.

Юля проводила длинноволосого борца за свободу слова насмешливым взглядом.

– Такой маму родную ради сенсации ножиком по горлу полоснет!

– Зато для твоей дурацкой затеи это идиот просто незаменим. Заранее холодею при мысли о том, что напишет.

– Последний номер «За колючкой», пожалуйста!

– Мужчина, разве вы не видите, что я занята разборкой товара? Протрите глаза! – киоскерша указала на листок бумаги, прикрепленный к стеклу. – Здесь все написано!

– Я, кажется, сказал «пожалуйста», моя прелесть, – блондин улыбался, но в его глазах не было и намека на доброжелательность. – Или на торговок «Союзпечати» волшебные слова не действуют?

Загипнотизированная взглядом покупателя, киоскерша протянула ему газету и взяла деньги.

Учитель прочитал материал Семенова у себя в гараже.

– Значит, по-вашему, поимка маньяка – вопрос даже не дней, а часов, господин Платов? – убийца аккуратно сложил газету вчетверо и начал отрывать от нее тонкие полосы. – Липовую свидетельницу мне подсовываете? Что ж я готов с ней встретиться!

Маньяк чувствовал, что его миссия близится к завершению и собирался громко хлопнуть дверью на прощание.

Когда от газеты остались только воспоминания, а земляной пол покрылся бумажными обрывками, Учитель встал, аккуратно разложил тетради по стопкам, сортируя их по датам написания стихов и долго стоял, поглаживая рукописи руками.

Совсем недавно он начал курить: заботиться о здоровье больше не имело смысла и вместо покупки новой пачки тетрадей, потратился на приличную зажигалку.

Учитель сунул ее в карман джинсов, заткнул за пояс молоток и фонарик.

На этот раз на запирание гаража ушло значительно больше времени, чем обычно. Поворачивая в массивном замке ключ, кровавый поэт понимал, что совершает ритуал расставания с убежищем, которое в течение нескольких месяцев служило ему верой и правдой.

Ключ с брелоком в виде черепа теперь был больше не нужен. Он полетел в густые заросли кустов, окружавших гараж, и упал… у ног Ленки Боровиковой, которой наконец-то удалось проследить Учителя до его берлоги.

Гибель Валентина стала для Елены не просто шоком. Она чувствовала себя так, будто из-под ног выбили землю и никогда не думала, что будет так горевать о Кузьмичеве.

Елена не представляла себе, как будет жить без дружка, существование которого казалось таким же непреходящим и незыблемым, как закат и рассвет.

За время, прошедшее после похорон Валика, Валентина успела соскучиться по его глупым шуточкам и даже хамскому отношению к себе. О том, что Кузьмичев был неплохим человеком, свидетельствовало неожиданно большое количество людей, пришедших на кладбище. Там Елена и встретилась с участковым Треуховым, который проводил ее до дома, а у самой калитки неожиданно спросил:

– За Вальку своего отомстить хочешь?

– А что я могу сделать?

– Многое, если с пьянками хоть на время завяжешь и меня будешь слушаться…

Боровикова оказалась идеальной шпионкой. Неприметная и стандартная по всем параметрам, она ухитрялась проскальзывать незамеченной в любую щель и весьма толково докладывала Глебу о результатах своих наблюдений.

У участкового глаза на лоб полезли, когда Елена принесла ему ключ.

– Это от его логова. Переодевается он там…

От переполнявших его чувств, Треухов обнял бродяжку.

– Как благодарить тебя, Ленка?

– Возьми эту сволочь, Иваныч, а когда в камеру его запихнешь, от Вальки привет передай!

Елена разрыдалась и убежала, а Треухов, проводив ее печальным взглядом, отправился домой и сразу позвонил Платову.

– Часиков в десять к беседке в своем дворе приходи. Один человечек с тобой встретиться хочет.

– Кто?

– Тот, кто тебе Учителя с потрохами сдаст! – не дожидаясь новых вопросов, Треухов положил трубку.

Учитель вошел в первый подъезд дома Платова без пятнадцати десять и, не встретив никого на пути, поднялся на технический этаж. Замок на чердачной двери был куплен явно в отделе игрушек. Он свалился на бетонный пол от единственного удара молотка.