— Пусти!

Потом они падали сквозь крону; ветви смягчали их падение.

Резкий толчок, и падение прекратилось.

Сэм открыл рот, пытаясь заговорить, но издал только хрип. Он попробовал снова:

— Реми!

— Я здесь, — послышался слабый ответ. — Под тобой.

Лежавший навзничь и наискось на паре ветвей Сэм осторожно перевернулся на живот. В десяти футах под ним на земле, на груде сосновых иголок, лежала Реми. Лицо у нее было исцарапано, словно кто-то скреб его проволочной щеткой. Глаза Реми были полны слез.

— Как ты? — спросил он.

Она заставила себя улыбнуться и кое-как подняла большие пальцы.

— А ты, бесстрашный пилот?

— Дай отлежаться, тогда скажу.

Немного погодя Сэм взялся решать задачу, как спуститься.

— Не шевелись, — велел он Реми. — Просто лежи на месте.

— Ну если ты настаиваешь.

Сэм чувствовал себя так, словно его избили бейсбольными битами, но все суставы и мышцы, казалось, действуют как надо, пусть и не быстро.

Помогая себе правой рукой, Сэм спустился с последней ветки и кулем свалился на землю возле Реми. Она положила ладонь ему на щеку и сказала:

— С тобой не соскучишься.

— Не-а.

— Сэм, шея!

Он поднял руку и потрогал место, на которое указывала Реми. Пальцы покрылись кровью. Пощупав, он обнаружил трехдюймовую вертикальную ссадину за ухом.

— Кровь уже сворачивается, — заметил он. — Посмотрим, что с тобой.

Скоро он понял, что, скорее всего, их спасла одежда. Толстая подстилка парок и высокий воротник защитили торс и горло, а вязаные шапочки послужили необходимой подушкой для черепа.

— Неплохо, учитывая все обстоятельства.

— Нас сегодня спасла твоя идея щита.

Она пренебрежительно махнула рукой.

— А где «Высокий полет»?

— Запутался в кроне.

— Бамбук еще со мной?

Сэм увидел, что конец бамбукового прута торчит у нее из-под парки.

— Да.

— Лицо у меня такое же ужасное, как у тебя? — спросила Реми.

— Ты никогда не была прекрасней.

— Лжец, но все равно спасибо. Солнце садится. Что теперь?

— Теперь нас спасут. Я разведу костер, потом найду дружелюбных жителей деревни, которые предложат нам удобные постели и горячую еду.

— И все?

— И все.

Сэм встал и потянулся. Все тело ломило, пульсирующая боль исходила словно отовсюду.

— Сейчас вернусь.

Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы найти сумку от аварийного парашюта, которая слетела с него во время крушения. Больше времени ушло на поиски большой сумки: она свалилась с платформы, когда отпилили последнюю стойку. Из семи оставшихся брикетов он нашел три.

Сэм вернулся к Реми и увидел, что она сумела сесть, привалясь спиной к стволу дерева. Вскоре рядом с ней на маленьком земляном круге горел брикет. Сэм положил рядом с ней два оставшихся брикета.

— Вернусь очень скоро, — сказал он.

— Я никуда не уйду.

Он поцеловал ее и пошел.

— Сэм?

Он оглянулся.

— Да?

— Опасайся йети.

— У меня есть для вас перевод, — сказала Сельма, входя в солярий. Она прошла туда, где лежали на шезлонгах Сэм и Реми, и протянула Реми распечатку.

— Фантастика, — с бледной улыбкой ответила Реми.

Сэм спросил Сельму:

— А ты сама прочла?

— Да.

— Может, дашь краткое изложение в духе «Ридерс дайджест»? Реми от обезболивающих слишком… веселая.

Оказалось, что найти спасателей в Гималаях не трудно. Возвращаясь в прошлое, вспоминая, через что они прошли, Сэм счел это идеальной справедливостью. Они, не сознавая того, врезались в сосны менее чем в миле от деревни под названием Самагаун, самого северного поселения в этом районе Непала.

В сгущающихся сумерках Сэм брел по долине, пока его не приметила чета туристов из Австралии, проводящих отпуск в пешем походе. Они отвели его в Самагаун, и очень скоро собралась спасательная партия. Два жителя деревни, австралийская пара и Сэм со всей возможной быстротой проехали вверх по долине на допотопном грузовике «Датсун», потом вышли и остаток пути проделали пешком. Реми они нашли там, где ее оставил Сэм, в теплом свете костра.

Из соображений безопасности ее уложили на кусок фанеры, который прихватили специально для этого, и вернулись в Самагаун, где, как оказалось, из-за них уже была мобилизована вся деревня. Им отвели отдельную комнату с двумя кроватями и пузатой печью и до отвала накормили их алоо тареко (жареным картофелем) и кукхура ко ледо (жареным цыпленком с подливкой). Пришел деревенский врач, осмотрел обоих и не нашел ничего опасного для жизни.