— В чём?

— Да во всём. В том, что случилось. Я слышал. «Это всё он и его Бремен», говорили они. «Мы всегда знали, что они копают под нас. И вот, пожалуйста…» — И Симмон пошевелил своим протезом, изображая болтливый рот.

— Получается, они знают, в чём дело?

Он пожал плечами:

— Вряд ли. Хотя не обязательно понимать, что происходит, чтобы обвинять в этом других, — сказал он. — Но всё-таки они правы. Это наверняка… уловка, конечно. ЭзРа… это какое-то оружие Бремена.

Что, если АгНес правы? Если так, и я потрачу последнюю оставшуюся у меня контактную карту, то это будет вроде как предательством по отношению к Послограду. Тут мне вспомнились КелВин и Скайл, и я отбросила все колебания. Я позвонила Уайату. Набирая номер, я старалась мыслить стратегически, просчитывала его профессиональные сильные места и слабости, придумывала, что сказать, чтобы получить доступ к внутренней информации, заставить его проболтаться. Однако все мои ухищрения ждал смехотворный конец.

— Ависа, — заорал Уайат, едва установилась связь. — Слава богу, ты позвонила. Мне некого даже послать за тобой. Чёрт побери, Ависа, что происходит?

Оказалось, он ещё меньше знал о том, что происходило, чем я. Разумеется, у него и его помощников были кабинеты в самом сердце посольства, но одни служители винили его во всём, другие просто не хотели ему ничего говорить, и те и другие полагали, что могут обойтись без него. И обходились, ни разу не нарушив закон, который ставил его, их бременского начальника, над ними.

Как и полагалось, служители прислали ему циркуляр с перечислением всех многочисленных встреч, назначенных на день. Уайат послал на каждую по одному из своих офицеров, а себе выбрал «Организацию безопасности», где обнаружил, что все эти мероприятия — не более чем дымовая завеса, срочно импровизированные пререкания между служителями среднего звена по вопросам вроде приобретения канцтоваров. Настоящие дебаты, разбор приснопамятной вечеринки, гипотезы относительно молчания Хозяев — всё это уже имело место под пунктом «Разное» в повестке заседания комитета общественных работ.

— Это, чёрт меня побери, возмутительно, Ависа! — сказал он. — Именно это нам следует прекратить, именно этому нас прислали положить конец. Они сговорились всё скрывать от меня. А ведь я их начальник! Не говоря уже об их отношении к ЭзРа — это же их коллеги, а их подвергают остракизму. Позор.

— Уайат, подожди. Где ЭзРа?

— Ра у себя в комнате, или был там, когда я звонил ему. Где Эз, не знаю. Твои коллеги…

— Они не мои…

— Твои коллеги их просто вымораживают. Уверен, они бы арестовали их, если бы могли. Эз не отвечает, я не могу его найти… — От одной мысли о том, что посол могут жить в разных комнатах и заниматься разными делами в одно и то же время, у меня всё ещё кружилась голова.

— Они знают, что происходит?

— Ты думаешь, они мне скажут? — ответил он. — Не все здесь пытаются оставить меня не у дел, ты же понимаешь, только чёртовы послы. Что бы они там ни замышляли…

— Успокойся, Уайат. Что бы ни происходило, ты же видишь, служители контролируют ситуацию не больше тебя. — Он не мог не знать, что посольство не имело никаких вестей из города с той ночи. — Хозяева молчат. По-моему… — начала я осторожно, — по-моему, ЭзРа… или мы… нечаянно сделали что-то такое, что их обидело… сильно обидело…

— Ой какая чушь! — сказал Уайат. Я моргнула. — Слышали мы такие истории. Маленькая неловкость, капитан Кук нечаянно оскорбляет чёртовых туземцев вырвавшимся словом или неправильным употреблением священных ножей и, бац, его уже поджаривают на гриле. Ависа, тебе не кажется, что мы сильно льстим себе, сочиняя подобные анекдоты? Мы делаем вид, будто бьём себя в грудь, меа кульпа, мол, не вникли в тонкости чужой культуры, а на самом деле рассказываем о тупоголовых туземцах, слишком бурно реагирующих на всякую ерунду. — Он засмеялся и покачал головой. — Ависа, да за прошедшие годы мы уже тысячи раз облажались не меньше вчерашнего. Сама подумай. Точно так же, как те, кто впервые встретился с нами на Терре. А ведь мы не психовали каждый раз до усрачки, правда? Ариекаи — и кеди, и шурази, и симар, и кто там ещё, короче, все экзоты, с которыми мне когда-либо приходилось иметь дело, — все прекрасно отличают намеренное оскорбление от простого недопонимания. Любая история про Ку и Лоно прикрывает лишь… воровство и пушечную пальбу.

Поверь мне, — добавил он кисло. — Это моя работа. — И он сделал движение руками, как будто собирался обчистить чей-то карман. Именно тем, что он не стеснялся говорить такие вещи, он мне и нравился.

Интриги неизбежны, Ависа, — сказал он, склоняясь над экраном. — В работе вроде моей. Но ведь и я в хорошей форме, верно? — Это вырвалось у него внезапно и прозвучало почти жалобно. — Но такое… Ависа, всему есть предел. ХоаКин и МейБел и вся их компания — им надо напомнить, кого я здесь представляю.