– Оки-Тор еще не вернулся. Очевидно, он ищет новых героев, – в смиренном голосе Локи прозвучало извинение. Но Лейфу он шепнул с облегчением: – Нам повезло. Я боялся, что Тор опередит нас. Он один способен понять, что ты – только близнец героя, и потребовать нашей смерти в Нифлхейме. За обман.

– Так это и есть герой? – снова вопросил Один. Толпа изучала Лейфа, рассматривала его сапоги, бросала взгляды на часы, которые блестели на запястье. А вкрадчивый голос Локи начал рассказ о том, как они вместе с Тором вступили в битву, чтобы выхватить из нее нужного им человека. Как они потерпели поражение, ибо герой оказался на освященной церковью земле. Локи поведал собранию, как он проследовал в другую страну по следам героя. Он поведал, как вызвал недовольство соседей Свенсена, и красочно описал дальнейшее побоище. Лейф оценил, с каким мастерством привирал Локи в своем рассказе. Получалось, что главную роль в схватке играл не Ли, а он сам, Лейф Свенсен. Было неприятно вспоминать, как Локи двурушничал, натравливая соседей на Свенсена, чтобы почти немедленно перейти на сторону братьев. И все это для того, чтобы Лейф попал в гибельную переделку. Для того, чтобы его серьезно ранили, настолько серьезно, чтобы появилась возможность перенести умирающего бойца через Бифрост. Видимо, это было одним из магических условий воскрешения. В глубине души Лейф соглашался с мнением Фуллы о Локи. Но он уже включился в игру, которая не оставляла выбора.

Один с нетерпением ожидал, когда Локи доведет свою историю до конца.

– Ты не порадовал меня, но что поделать… Мир болен. Мужчины ведут себя, как женщины. У героев не хватает сил как следует замахнуться топором. Может быть, он силен в науках и ремеслах и это восполнит недостаток храбрости? Что же, попробуем использовать его во славу Асгарда. Локи, ты Рагнарёком ручаешься за сына Свена?

Локи поднял руку. Стоящие рядом с Одином тонколицый Вэли и толстый Видарр что-то нашептывали отцу. Один отмахнулся и еще больше сгорбился на своем троне.

– Мы ни на что не способны, – с горечью бросил он сбоим соратникам. – Безумные времена. Безумие поразило всех нас. Мы вынуждены даже слова Локи принимать на веру. Безумный век созвучен его речам. Но, если этот новоявленный герой нас подведет; хуже все равно не будет, а вы сделаете с ними обоими все, что вам заблагорассудится. Сын Свена, выйди вперед, покажись богам.

Локи незаметно склонился к плечу Лейфа.

– Нам повезло. Сейчас многие настроены против Одина, и он вынужден защищать нас…

Фразу прервал внезапный рев.

– Стойте! – разнесся над толпой крик, и Локи с чувством выговорил бранное слово. Огромная фигура Ердссона, а иначе Тора, расталкивала ряды собравшихся, прорываясь в центр собрания. За ним бежал усталый, тяжело дышащий пес. Лейф сразу узнал Рекса. В протянутых руках Тор нес бездыханное тело Ли.

– Стойте! – снова заревел Тор. Как пушинку он опустил тело на траву и обернулся к присутствующим. Локи схватил Лейфа за руку и потянул в плотную толпу. Они спрятались за спинами Айзира. А хмурый Тор обратился к Одину.

– Отец Один, – истинный герой – вот этот сын Свена. Я объявляю другого самозванцем и таким же пройдохой, как сам Локи. Меня обманули. Я требую справедливого суда!

Он повернулся к щегольски одетому Хеймдаллру. Тот полировал ноготь суконным рукавом. Хеймдаллр на мгновение отвлекся от своего занятия и протянул палец с глянцевым ногтем, указывая, где затерялись среди толпы Лейф и Локи. Тор молниеносно обернулся к ним. Его рука лежала на рукояти молота, висящего на поясе.

Повелительный голос Одина прогремел над толпой:

– Ты сказал достаточно, Тор! Мы решим вопросы, с которыми ты обратился к правосудию. Как этот человек смог попасть в Асгард без помощи валькирий?

Тор еще хмурился, но его рука на рукояти молота разжалась. Он опустил руку. Его гнев еще не прошел, но он взял себя в руки. Локи с облегчением вздохнул и подтолкнул Лейфа вперед.

– Локи задурил голову валькириям, и они улетели с ним, он презрительно ткнул пальцем в сторону Лейфа. Регнилейф с подругами умчалась и оставила меня с умирающим на снегу героем. Я пронес его через Бифрост на собственном горбу. А что, по-вашему, я должен был делать?

– А собака. Тор? С каких это пор в Асгард возносится земное зверье?

– С тех пор, как сюда допущены вороны и волки, – парировал Тор. Как ни странно, Один даже улыбнулся в ответ на дерзкую реплику, но Тор не заметил этого: он не ждал одобрения. Он отвечал:

– Собаке досталось не меньше, чем герою. Ее добивали два озверевших фермера, когда мой молот Мъёльнир настиг их. Полумертвый, с переломанной спиной верный пес полз за нами. Он не мог оставить хозяина. И что, я должен был бросить его в то время, когда валькирии спасали самозванца на Летящем Копыте? Мы добрались сюда втроем, обнимая друг друга, и потому каждый из нас имеет право на дружескую встречу под старинными ветвями.

Гул одобрения пронесся над толпой, и даже на лице Локи отразилось искреннее восхищение подвигом Тора.

– Даже Летящее Копыто в лучшие времена не смог бы вынести двоих, – услышал Лейф его замечание. – Но Тор в ярости может перенести через Бифрост хоть роту! Это может склонить Айзир на его сторону.

Лейф подумал, что ему не разобраться в этом хаосе событий и отношений. Он тяжело положил руку на плечо своего наставника.

– Я выхожу из игры, Локи. Все, что угодно, но соперничать с братом я отказываюсь.