Ресницы Фуллы дрогнули при упоминании об утреннем уроке правосудия. Но Лейф снова обратился к Одину, чей единственный глаз, казалось, светился на разгневанном лице, предвещая грозу. Нет, не так следовало вести себя с владыкой богов. Один, по всей видимости не воспринимал речей, произнесенных без хитростей и уверток.

Вэли явно нервничал. Он вскочил со скамьи, обернул к Лейфу напряженное лицо с глазками хорька. Лейф сплюнул на землю и растер плевок сапогом. Но сын Одина сделал вид, что это оскорбление к нему отношения не имеет.

– Мы, Видарр и я, обвиняем тебя в том, что ты задумал уничтожить эйнхеръяр. Нет слов, оружие, которым ты снабдил своего брата, разит наповал. Более того, мысль воина способна остановить взрыв брошенной им гранаты. Но мы с Видарром решили испытать твое оружие сами. Все новое нуждается в проверке, не так ли? И что же? Когда мы бросили гранаты в группу героев, не имея намерения уничтожить их, твое оружие не послушалось. Тебя радуют такие результаты?

Вэли указал пальцем – и Лейф увидел полотнище грубой ткани, на которой были собраны кровавые клочья и обрывки.

Вэли сел на скамью. Один подхватил обвинение:

– Не меньше полусотни моих бойцов уложили навсегда только два из твоих адских снарядов для метания. Мое чародейство не в силах вернуть к жизни эйнхериев, тела которых разорваны на мелкие части. Не значит ли все это, что когда мы соберемся на Вигридре, ратном поле Рагнарёка, твое оружие уничтожит наших героев и оставит нас всех беззащитными перед сыновьями Волка? Можем ли мы позволить тебе и дальше заниматься изготовлением этих убийственных для наших героев снарядов? Но этого мало! Судя по всему, список твоих преступлений не окончен… Но говори же, говори! Мы терпеливы, и да свершится правосудие.

Сомнений не было: гранаты взорвались, ибо того пожелали Вэли и Видарр. Они хотели опорочить Лейфа. Но Один никогда не поверит, что его кровь и его плоть – его сыновья! способны на измену рядом с троном. Лейф оглянулся на Локи, но бог не ответил на его взгляд. Он равнодушно смотрел назад, на тропинку, ведущую к мастерским.

Нифлхейм приближался к Лейфу! Лейф снова ощутил неприятное чувство тошноты, подобное тому, что возникло у него, когда он впервые заглянул в магическое зеркальце. Он обернулся к Ли. Брат, как будто нехотя, небрежно взвешивал на ладони гранату. Опытный воин прикидывал их шансы! Это не пройдет, подумал Лейф. Тор присоединился к ним, но и он не позволит метать гранаты в самом центре Йюггдразила. Лейф даже удивился, что Тор еще не переметнулся обратно, на сторону Одина. Он еще раз взглянул на гранату. Это был неплохой выход. Если он завладеет гранатой и успеет отступить назад, граната разорвет его, но не затронет маленькую группку друзей. Тогда никто на свете не сможет отправить его в Нифлхейм. Честно говоря, смерть представлялась Лейфу приятным исходом по сравнению с местечком в преисподней.

Он подошел к Ли и снова повернулся к Одину.

– Зачем я буду оправдываться, если ты все равно не поверишь моим словам? Что это даст? Ладно, гранаты уничтожили один из твоих отрядов, но ведь их метнули твои сыновья. Почему бы не заподозрить их самих в обмане? Что касается Священного Дерева, я впутался в историю с ним…

Неожиданно вскочила Фулла, она выпрямилась и что-то крикнула ему. Но боги зашумели и заглушили ее слова. Тем временем Лейф уже вплотную придвинулся к брату и перехватил «лимонку» в свою руку. Теперь надо побыстрее отскочить в «мертвую зону».

– Еще гранату, мастер Лейф? – участливо раздался за спиной грубый голосок Садри.

Он увидел, что за ним выстроился маленький отряд гномов. У каждого гнома в ручонке была сжата граната. Локи тоже схватился за оружие. Но еще прежде, чем Лейф осознал, как изменилась расстановка сил, голос Локи поднялся над шумом толпы.

– Теперь мы можем поставить вопрос так, отец Один, – обратился он к Эльфадуру, – не опасно ли отправлять Лейфа Свенсена в Нифлхейм? – Он отдышался и продолжил: – Не все согласны с твоим приговором. Многие считают, что правосудие еще не свершилось. Даже Top не согласен с тобой. Ты видел собственными глазами, что наделали два снаряда. У каждого из нас за поясом гранаты, и мы умеем ими пользоваться в отличие от Вэли и Нидарра. Разве я не прав, Тор?

Все это не очень нравилось Тору, но решение он уже принял. Он согласно кивнул:

– Это оружие действовало безотказно, когда я его испытывал. Сам Мъёллнир остался бы доволен такой мощью! До тех пор, пока мы не разберемся во всем и не примем справедливого решения, я беру под свою защиту этого человека, отец Один. Я тоже требую справедливости!

Удивительно, но к ним приближался Хеймдаллр, выхватывая на ходу из ножен огромный меч. Сейчас в нем не было ничего щегольского, самодовольство исчезло с лица. Острый меч казался живым в его руке. Он встал весьма далеко от места, где замер с гранатой Локи, но было ясно, что он заодно с ним.

И Фулла сделала несколько шагов в сторону отважных воинов, но так и не присоединилась к ним. Она тихо села на свое привычное место у ног Фригг.

– Но Священное Дерево, – воззвал Один к богам. Он не привык видеть свой двор разобщенным и понимал, насколько серьезен этот выпад против его авторитета. Такого не случалось в Асгарде никогда. Поневоле задумаешься о прочности традиций. Один почувствовал, как гнев переходит в обиду. Боги вокруг тоже имели несчастный вид. Они неуверенно переминались, не зная, как вести себя в непривычной ситуации.