– А что мы действительно просто так ждем? Если у вас есть какие-нибудь претензии, давайте разбираться один на один, пока мои друзья едут.

Таджики оживились и начали бурные переговоры.

– Мы согласны, — гордо сказали они, а я про себя довольно хмыкнул. Мой безумный план сработал.

В этот момент, проявив неожиданную резвость, из наших не очень плотных рядов выскочил Балун.

«Ай да Лёня! — переглянулись мы, — решился, наконец!»

– У нас были с Фарухом проблемы, — громко заявил Леня, повернувшись почему-то в нашу сторону, — но мы их уже решили. Решили же, Фарух?

Стоявший рядом Фарух скривился опухшей рожей, но покивал головой. Драться ему не хотелось.

– …ну, а остальное — это уже ваши разборки с пацанами, — опять обратился к нам вероломный Балун. — Я тут лезть не буду.

Совершив этот вопиющий акт малодушия, он подобрался и незаметно влился в кучу болеющих за таджиков студентов.

Первая пара гладиаторов стала неожиданностью для всех. Таджики, считающие, что на войне все средства хороши, притащили с собой двухметрового глухонемого украинца — коллегу по ассенизаторскому бизнесу.

Во все времена наемников бросали на самые безнадежные участки. Вот и сейчас таджики вытолкали гигантского Федора вперёд и жестами пояснили, что ему нужно избить Гошу.

Договорились, что дуэли должны были проходить за углом квартирного комплекса, чтобы никто из наблюдающих не мог вмешаться.

– Ну, что? Поехали! — сказал Гоша, вставая в позу боксёра, когда они с Федором повернули за угол.

Украинец вытянул руку тыльной стороной ладони вперёд, показывая, что надо обождать, и принялся чертить что-то на бумажке.

«Ты хочешь со мной драться?» — написал он и протянул Гоше бумажку и ручку.

«Нет», — написал слегка удивленный Гоша.

«Я тоже не хочу с тобой драться», — гласила ответная надпись.

Украинец широко улыбнулся и протянул Гоше руку. Первый бой закончился перемирием. И действительно — зачем воевать, когда можно жить в мире!

Но иначе считали уязвленные гости из солнечного Таджикистана. Племенная гордость требовала кровопролития и членовредительства, поэтому следующим вперед выступил Фарид.

– Так, сначала я изобью тебя, Паша, а потом тебя, здоровый, — он указал на Диму.

– Сначала со мной пойдем, — выступил вперёд Дима.

Ход был тактически грамотный, так как Дима был нашим лучшим бойцом, а я выступал главным переговорщиком, сдерживающим всю свору.

Оказавшись за углом высотки, Фарид неожиданно полез к себе в трико, и, покопавшись там, достал внушительных размеров кухонный нож.

– Зачем это? — обеспокоенно спросил Дима. — Да ни зачем, — Фарид удивленно уставился на нож, как будто не понимая, откуда тот взялся. Повертев его в руках, он картинным жестом швырнул нож куда-то в кусты.

– Давай подождём, пока женщины пройдут, — указал он куда-то за спину Димы.

Уже обернувшись, Дима понял, что попался на древнейшую уловку. Град ударов обрушился на него, и в следующую секунду коварный противник прошёл в ноги, опрокидывая дезориентированного Диму на асфальт. Руки таджика, как клещи, сжали горло, и в Диминой голове мелькнула мысль: «А ведь так и убить могут!»

Взрыв адреналина в крови заставил напрячься и вывернуться из стальной хватки. Горло жадно вдохнуло кислород, дальнейшее было делом техники. Несмотря на ловкость и силу, мериться с бывшим победителем борцовских турниров таджику было не по плечу. Дима опрокинул Фарида на спину и сразу нанес несколько ударов. Но опять противник удивил его — резко оттолкнув Диму двумя ногами, он кувыркнулся куда-то назад и вбок и принял стоячее положение. Секунду они стояли друг против друга, тяжело дыша.

– Я думаю, мы выяснили, что хотели, — вдруг заулыбался таджик, разводя руки в сторону.

– Как хочешь, — Дима пожал плечами.

Увидев возвращающуюся пару, толпа мстителей глухо заворчала. Для «избитого» Дима выглядел как-то слишком хорошо.

– Следующий, — Фарид легкомысленно махнул рукой и отошел на задний план, показывая, что следующий значит «не он». Его поведение озадачило соратников. Больше богатырей у них не наблюдалось. Да и, вообще, как же «сначала изобью Пашу»? Несколько секунд войны тьмы взывали на своем языке к подчеркнуто индифферентному Фариду, но тот, видно, считал, что уже сделал все, что мог.

– Пайдём! — вылетел вдруг из толпы особенно ожесточенный чернявый боец. Он ткнул в мою сторону и решительно направился вдоль фасада высотки к сегодняшней гладиаторской арене за углом здания.

Лицо соперника перекосилось от ненависти, но на меня это не произвело большого впечатления. Сложения он был не особо крупного. Единственное опасение вызвали очертание кухонного ножика под майкой. На самом деле я испытал даже небольшое облегчение от того, что можно было удалиться со сцены, где я играл сложную роль перед крайне агрессивным зрительным залом. Однако, как только актёр ушел со сцены, спектакль развалился.