Вика вышла из лифта. Люка на крыше кабины не было, но глазок видеокамеры она заметила. В этом доме ее старые хитрости не пройдут. Нужно свежее решение.

Огромные комнаты третьего этажа представляли собой анфиладу. Ни дверей, ни коридора. Столовая располагалась в третьей. Огромные окна. Чисто, светло, стол яйцевидной формы, белые стены, белые шторы. Лазарь сидел на стуле с высокой готической спинкой, сзади стояли два здоровяка с кошмарными рожами, но в дорогих костюмах.

— Остановись, красавица, — приказал Лазарь, приподняв бровь. — Вот так. А теперь отойди от тележки и встань у камина.

Вика выполнила его приказ.

— Покрутись. Я хочу на тебя глянуть со всех сторон. Приподними платьице.

«Куда уж выше», — подумала Вика, но полностью оголила ноги, показалась со всех сторон.

— Класс! — произнес Курбахин. — Ну, тащи сюда еду.

Пока Вика сервировала стол, рука Лазаря гуляла под ее юбкой. Ей хотелось разбить одну из тарелок об его башку, но она лишь улыбалась.

— Садись. Будешь со мной трапезничать, — сказал хозяин.

— С удовольствием, — согласилась «подавальщица».

Лазарь набросился на еду, словно его год не кормили. Мало того, он чавкал, как свинья.

— Я вернусь на обед. Обедаешь со мной. Тогда будет больше времени, а сейчас, милочка, самое ответственное время. За первые три часа работы на бирже можно хапнуть от миллиона до пятидесяти. Но можно и продуть столько же. — Он говорил, причмокивая, глотая с едой половину слов, но Вика его понимала. — В тебе есть шарм, детка. Трудно поверить, что такие телки работают официантками.

— От меня муж ушел к молодой, мне ребенка кормить надо.

— Ты сама еще свеженькая, могла бы работать по вызову.

— Я слишком брезглива для этого.

— Я тоже. И потом, у шлюх нет медкнижки. Любую заразу можно подцепить. Мне для полного счастья только этого не хватает.

Он вытер салфеткой рот и резко встал.

— На выезд, мальчики.

Обходя стол, похлопал «подавальщицу» по щеке.

— Цимес. Горю желанием. Уже скоро. — И направился к лифту. Телохранители двинулись следом.

Вика осталась в комнате одна. Она не сомневалась, что за ней наблюдают. Надо вести себя естественно. Спокойно допив свой кофе, составила тарелки на столик и покатила его к выходу.

Через несколько минут они со сторожем останутся одни в доме. Ее никто не предупреждал о каких-либо запретах. Может она ходить по дому или нет? Но сторож вычислит ее раньше, чем она его найдет. Лучший вариант — неподвижность. Вика верила в свои чары, они срабатывали безотказно. Не зря же она задирала юбку у камина.

Вика вернулась на кухню, оставив столик с посудой в коридоре. Повар уже переоделся и стал походить на престарелого хлыща. Черная бабочка на белой рубашке с коротким рукавом и соломенная шляпа делали его смешным, но ко всему прочему он держал в руках зонт-трость, а на ногах были белые парусиновые ботинки. Ему бы на манеж цирка, а он стряпней занимается.

— Ну что, Вика? Он тебя оставил?

— Велел подать ему обед.

— Я и не сомневался, ты того стоишь.

Толстяк отвесил поклон и удалился. Вика выждала, скользнула в коридорчик, достала пистолет из ящика, сняла с предохранителя и положила на столик, накрыв салфеткой. Видит ее кто-то или нет, сказать трудно. Но к этой минуте повар подошел к калитке и кто-то должен его выпустить, а значит, внимание сторожа приковано к нему. Вика завезла тележку на кухню, поставила ее рядом со столом, скинула с себя платье, так как от плит все еще исходил жар, и стала готовить себе кофе. Обнаженная женщина — незащищенная женщина.

Чутье ее не подвело, он появился, парень лет тридцати пяти с приятной внешностью, умными глазами и хорошей фигурой. Вика представляла, что это хмурый мужик лет пятидесяти, похожий на лесника.

— Хозяин тебя оставил? — спросил сторож.

Вика пожала округлыми плечиками, вовсе не стесняясь своего вида.

— Велел подать ему обед. Ты должен знать об этом.

— Я знаю все, что мне нужно знать. На втором этаже есть комната, где ты можешь отдохнуть. С кроватью. Первая дверь слева. Не торчать же тебе на кухне полдня.

— Ты прав, кухня не мое место.

Вика с невероятной ловкостью выдернула пистолет из-под салфетки и, не целясь, произвела два выстрела. Одна пуля угодила парню в грудь, вторая прямо в сердце. Его отбросило назад, он ударился о стену и сполз по ней на пол.

— Терпеть не могу чужое оружие, — процедила она. — Пули ложатся не туда, куда надо.

Их разделяло не меньше четырех метров: парень даже не зашел на кухню, остановился у порога, прислонясь к косяку. Это Вика сочла оправданием не совсем точного первого выстрела.