Шрифт:
Сашка оглядел местность через плечо, поддернул галстук, закурил длинную сигарету и вошел в поселок.
О прибытии постороннего человека тут же было доложено Еремину. Алексей Иваныч погрузил в самолет начальницу планового отдела с проектно-сметной документацией, помахал ей ручкой и, разбрызгивая лужи, помчался за Сашкой.
Сашка зашел в рыбкооп, потом в орс, побыл там недолго и, перепрыгивая через канавы, заторопился к конторе оленсовхоза.
— Кто он, Федя? — спросил Алексей Иваныч председателя рыбкоопа.
— Он, Ляксей, завхозил в Ямальской экспедиции, — пробасил Федя. — Документы у него чистые, но под глазом фингал, — недоуменно развел руками председатель. — Трудовая не порчена, а рука дрожит. Но спиртным, обратно же, не пахло…
— Потому и не взял? — допытывается начальник. — Подозреваешь?
— Да нет! — махнул рукой Федя. — Мое жалованье ему не подходит, а так он ничего…
— Так… Фамилия его? Абдулов? Так! Алле, станция? Станция, дайте мне оленсовхоз, директора… Прокоп Фомич, — Еремин. Да, дела блеск… У тебя Абдулов? Ну и чего? Склизкий?
— Знаешь, Алексей, в его речах какая-то темнота, — загудел в трубку директор. — Как-то он изгибами говорит… Велел ему подождать пока.
— А фингал видел? — с угрозой спросил Алексей Иваныч.
— Фингал ладно… — ответил директор.
— Это ему при расчете! — твердо заявил начальник. — Книжку не стали портить.
— По-ни-маю! Это я тебя отлично понимаю! — воскликнул директор и крикнул кому-то в гулкий коридор — Не ушел еще приезжий? Так вот и скажи ему; директор раздумал.
Так начальник начал операцию и выловил завхоза. Пусть с фингалом, но зато с опытом работы. А то, что тот с изгибами говорит, Алексея Иваныча не больно волновало.
— Иди-ка сюда, Абдулов! — вышел начальник навстречу Сашке, на самую середину поселковой улицы.
— Кто?! Я?! — вздрогнул Сашка и оглянулся. Впереди и сзади маячили волосатые решительные парни. — Я, что ли?
— Да, ты! Иди-ка сюда, — ласково подозвал начальник. — Третий день тебя встречаем.
— Третий? — ужаснулся Сашка и дернул себя за галстук.
— Мне из Ямальской сообщили, что ты сюда нацелился, — миролюбиво улыбнулся начальник.
— О! Шайтан! — воскликнул Сашка. — Как они дознали?
— Дело знают, — усмехнулся Алексей Иваныч. — У тебя, Абдулов, остался один-единственный шанс!
— Шанс?! — вздрогнул Сашка и дотронулся до фингала. — Я честный человек! И вас совсем не знаю!
— Един-ствен-ный выход, — отчеканил начальник, — идти ко мне завхозом!
— Нет! — отрезал Сашка и гордо вскинул голову.
— К окладу пятьдесят процентов полевых…
— Нет! И нет! — завопил Сашка. — Добровольно? В такую кабалу? Нет!
— Премию дам! — твердо пообещал начальник.
— Я ваш юмор совсем не понимаю! — оскорбился Сашка и поправил на себе планшетку. — Я всю вашу жизнь, — завопил вдруг Сашка, и начальник поднял брови, не ожидал он такой громкости, — всю вашу жизнь дотла знаю! Вербовка сплошная! И при такой калькуляции вы о завхозе не думаете, об уважении к нему!.. Нет!
— Ну, ладно! — поскучнел начальник. — Мы для тебя — вербовка… Но в гости-то зайди, в поселке столовая закрыта. Что мне твой прежний начальник скажет?
— Он-то скажет, — неуверенно протянул Сашка и переступил в своих хромачах.
— А ну-ка, парни! — махнул рукой начальник, и студенты во весь голос заорали:
Мы живем за тем меридианам, Где Макар телят своих не пас.— Сколько вас?! — зажмурился Сашка.
— С тобой — сорок один! — ответил начальник.
— О, шайтан! Али-Баба и сорок разбойников, — отрезал Сашка и независимо сел за стол.
Никогда не думал, что столько сможет проглотить невысокий, щуплый человек с запавшими щеками. Сашка опрокинул в себя миску ухи, миску борща, миску макарон по-флотски, гречневую кашу, банку тушенки И банку сгущенки, выпил чайник густого до черноты чая, а начальник пододвигал ему жареную рыбу — трещали рыбьи головы, пододвигал пряники — и те исчезали в Сашке.