— Если она невменяема, как же она может преподавать?

— О, чепуха, — сказал доктор, — Если она невменяема, это не будет иметь значения. Все способные люди должны быть по крайней мере невротиками. А уж если она душевнобольная, можно сказать, что она гений! Так что, разумеется, она может преподавать! — Он заглянул в папку. — Здесь сказано, что ее нужно отпустить заблаговременно, чтобы она успела принять свой класс в следующем семестре. Откуда у вас эта безумная идея, что сумасшедшие не могут преподавать в школах? Чтобы только попробовать это, уже нужно быть сумасшедшим!

Доктор снова взялся за бумагу с ножницами, и Хеллер, видимо, решив, что беседа окончена, стал подниматься с кресла. Доктор Кацбрейн на долю секунды отвлекся и тут же порезался. Он вытянул руку и настойчиво помахал Хеллеру, чтобы тот снова сел.

— Я только что вспомнил, зачем посылал за вами! — воскликнул доктор. — Бог мой, да конечно же! Как будто осенило. — Он торопливо порылся в папке. — Дело к тому же важное. Это касается нас, нашего собственного больничного персонала. А он у нас — на первом месте!

Он раскопал большой красный лист бумаги. Поверху, с края до края, бежала надпись «Срочно».

— Ага! Я знал, что мы этим займемся! Персонал больницы жалуется, что вы оставляете мусор, а им приходится убирать!

— Я?

— А кто же! — ликовал доктор Кацбрейн. — Наш персонал занят важным делом. Они каждый час должны делать инъекции себе и больным, должны утром, днем и вечером делать целым палатам инсулиновый шок. У них нет времени подметать полы! —

Доктор наклонился вперед и погрозил пальцем. — Цветы, которые вы ей присылаете, она ломает! Втаптывает их в бетон! Засовывает их в унитазы и забивает канализационную сеть! Так что немедленно прекратите присылать ей цветы!!! Вы слышите?!

Хеллер отстранился от угрожающего пальца и кивнул. Доктор Кацбрейн швырнул папку в мусорную корзину, взял ножницы и порезался.

— Психиатрическая консультация со студентом окончена! Сестра Скрю! Пришлите ко мне Борден!

Хеллер вышел, унося с собой карточку заказа на консультацию. Он настоял, чтобы сестра своей подписью изъяла ее из регистрации как дело завершенное. Джеттеро вышел из здания, и при виде его Бац-Бац вылез из машины и тщательно вытер пот внутри своей кожаной фуражки.

— Смотрю, не выбежал, а спокойно вышел — стало быть, отвертелся. — Он открыл сияющую дверцу старинного такси, снял с сиденья сумку, очевидно, с динамитом. — Как я догадываюсь, сегодня мы подождем со взрывом этого объекта.

Хеллер сел в такси, Бац-Бац закрыл за ним дверцу, снял табличку с предупредительной надписью, бросил сумку на пол машины спереди и сел за баранку. Как только он поднял флажок, полицейское радио выключилось. Хеллер сказал:

— Знаете, Бац-Бац, эти люди с большим приветом!

— Черт побери, и это для тебя новость? Да это же каждому известно. Куда теперь?

— Если тут больше ничего нет, тогда мне лучше быть в офисе.

Бац-Бац рванул с места и рискованно вклинился в поток машин. У меня закружилась голова от зрелища проносящихся на экране улиц, реклам, машин. Я попытался сконцентрировать мысли на состоявшейся консультации. Там, должно быть, много поучительного. Но куда там — у меня болела душа о себе самом, и это не давало мне сосредоточиться.

Хеллер не обращал внимания на то, как Римбомбо ведет машину. Он полез в рюкзак и достал оттуда учебник, обернутый в бумагу, а сверху карандашом было написано:

Вы спрашивали, что такое маркетинг. Рекомендую этот упрощенный текст. Изя.

Зачем военному инженеру нужен маркетинг? Еще одна нить в головоломном узоре заплетаемой им интриги! Очевидно, он уже почти закончил читать эту книгу, судя по закладке в последних страницах. Хеллер раскрыл ее почти в конце и, пока Бац-Бац стремился отделить нянек от их детских колясок, а массивные прицепы от их кабин, прикончил остаток текста.

В конце была страница с единственным абзацем, гласившим: «Ради прочного усвоения темы студент должен теперь составить окончательный проект сбыта, с тем чтобы определенный товар стал нужным и приемлемым для потребителей».

Хеллер сидел, рассеянно глядя в окно. Такой взгляд я видел у него и раньше, когда он пребывал в глубокой задумчивости. Про себя он бормотал: «Фасоль? Контрабандное виски? Чайки? Туфли? Средство против мозолей? О, исследование! Я же еще не провел исследования потребительского спроса».