Но Генри поступил иначе. Объявив, что нет ничего на свете скучнее литаний и запаха ладана, он отказался от наследства и стал бродячим рыцарем — из тех, что переезжают с турнира на турнир, где бы те ни происходили. В итоге он одержал немало побед и стяжал множество наград, и о нем заговорили как об одном из самых выдающихся турнирных бойцов Англии. Все это время он не поддерживал никаких связей с семьей. Но кровь есть кровь, и когда несколько лет назад в самый канун Рождества он появился в Гронвуде вместе со своей валлийкой и малолетним сыном, наша матушка расплакалась от счастья, а отец простил его, умилившись тем, что своего первенца Генри назвал в его честь.

— История вашего брата-эльфа — готовая баллада! — с улыбкой заметил Мартин. — Видимо, де Шамперы и впрямь очень дружны, если простили непокорного сына и для него все окончилось столь благополучно.

Джоанна мечтательно смотрела в огонь.

— Ах, сэр, если бы вы знали, как великолепны пиры в Гронвуде в Сочельник, когда там собирается вся семья. Ибо де Шамперы, где бы они ни были, в эти дни всегда вместе. И какая музыка звучит тогда под сводами Гронвуда, сколько смеха и веселья, сколько детских голосов!.. — Она тряхнула головой, отгоняя видение, и вновь заулыбалась. — Рано или поздно я снова буду вместе с ними. И это величайшее счастье — знать, что у тебя есть дом и люди, которые тебя всегда ждут и встретят с неизменной радостью!

Сердце Мартина внезапно сжалось. Ничего и никогда он не хотел так, как иметь дом, под кровом которого можно забыть обо всех превратностях жизни. Он вспомнил семью Ашера бен Соломона, его седые кудри и лукавый взгляд, всегда приветливую и ласковую к нему госпожу Хаву, их веселых дочерей и внуков. Иосиф вскоре будет с ними… И там Руфь, которая ждет его и любит…

Что ж, когда-нибудь и у него будет семья, и ему не придется чувствовать себя неприкаянным странником без рода и племени. Но для того, чтобы это случилось…

Подняв голову, он пристально взглянул на леди Джоанну. Вот она — первая ступенька той лестницы, по которой ему придется взойти, чтобы обрести дом и тех, для кого он станет родным и близким!

— Видит Бог, все мы однажды вернемся домой, мадам. Я примкну к моим братьям по ордену, а вы снова встретите Рождество в Гронвуде. И то, что случилось с вами здесь, превратится в мимолетное воспоминание. — Он сопроводил эти слова выразительным взглядом и тотчас заметил, что на лице молодой женщины отразилось волнение.

Маленькая победа: похоже, леди Джоанна огорчена тем, что им вскоре предстоит разлучиться.

Извинившись, Мартин поднялся, поправил ножны меча на поясе и добавил, что время уже позднее, леди необходимо как следует отдохнуть, а его обязанность — охранять лагерь до тех пор, пока его не сменит один из воинов капитана Дрого.

Но едва рыцарь оказался за пределами освещенного костром круга, как на него едва не налетел сэр Обри.

— И вы поверили этой женщине? — свистящим шепотом проговорил он, хватая рыцаря за руку. Мартин невольно отстранился, но лорд продолжал, при этом его глаза сверкали во мраке, как у разъяренного кота: — Благородные де Шамперы! Знали бы вы, сэр, в каком змеином гнезде я оказался, породнившись с ними! Истинно говорят: высокородное отребье вечно прикрывает свой срам титулами, замками, пестрыми гербами и громкими девизами… Таковы и де Шамперы. Одна из сестер-близнецов, напыщенная святоша, обирает всю округу, да так, что сумела удвоить владения своей обители. Другая — выскочка графиня Лестер, не только забралась в постель к старику, чтобы возвыситься, но и, как последняя шлюха, блудила с королем, чтобы вызволить из заточения своего мужа-изменника. Старый Плантагенет был охоч до податливых красоток, однако, попользовавшись ею, и не подумал выпустить Роберта де Бомона. А Генри Эльф! Ведь это просто безмозглый смутьян, умудрившийся рассорить валлийцев с Мортимерами как раз тогда, когда король с таким трудом заключил с ними мир! И лорд Артур был вынужден убрать его с глаз долой, чтобы этот Генри не был схвачен и приговорен к заслуженной каре королевскими шерифами. Зато его наследник, тихоня Гай Гронвудский, — тупая и послушная овца, выполняющая все прихоти родителей и не смеющая подать собственный голос…

Сэр Обри перевел дух и продолжал вполголоса:

— Я уж не говорю о бароне и баронессе… Святые на небесах покатились бы со смеху, услышав о том, что у этой парочки имеется какая-то честь! Ибо бастардная полоса в их гербе оказалась не случайно, и всем известно, что высокородный Артур де Шампер — незаконнорожденный брат Генриха Плантагенета, и этому обстоятельству обязан своим возвышением. А леди Милдрэд Гронвудская — это и вовсе нечто особенное. Это развратная саксонская девка, чей позор известен всей Англии! Сейчас она кичится своей знатностью, однако люди хорошо помнят, что она была наложницей сына короля Стефана Блуаского — безумного принца Юстаса. [83] Но не простой наложницей, а богатой, оттого-то Плантагенет и всучил ее своему незаконнорожденному братцу, чтобы тот завладел ее землями. Да только в придачу ему пришлось признать своим первенцем сына леди Милдрэд и этого самого Юстаса — Уильяма. Впоследствии у Артура де Шампера появились и собственные сыновья, вот почему он и настоял, чтобы ублюдок Блуа вступил в орден Храма, а затем и вовсе покинул Англию. Маршал тамплиеров Уильям де Шампер… Х-ха! Уж кому-кому, но вам-то известно, что храмовники приносят обеты бедности, послушания и безбрачия, а это значит, что незаконный отпрыск леди Милдрэд никогда не сможет предъявить свои права на земли и титулы де Шамперов! Все: владения, деньги и титул барона Малмсбери и Гронвуда унаследует покорный Гай, тогда как на долю Уильяма выпало изо дня в день рисковать своей головой в войне с неверными.

Мартин был поражен.

— Это правда? Значит, прославленный маршал ордена Храма… незаконнорожденный сын?

Обри открыл было рот, чтобы ответить, но вдруг охнул, рванулся вперед и едва не рухнул в объятия рыцаря. А в следующий миг Мартин увидел позади него капитана Дрого, который, похоже, угостил своего лорда отменным пинком. Но на этом Дрого не остановился: схватив Обри за шиворот, капитан встряхнул его, как терьер треплет пойманную крысу, с такой силой, что грузный лорд рухнул на колени. Дрого уперся рукой в его затылок, повалил лицом на землю и, как казалось, вовсе не собирался отпускать.

— Пес, ты сейчас же признаешься рыцарю д'Анэ, что нагло солгал! Как ты посмел порочить своих благодетелей и моих добрых хозяев, от которых все эти годы видел только добро?

Обри тяжко сопел и твердил, что все сказанное им известно любому пастуху в Норфолке. Тогда Дрого с еще большей силой надавил коленом на его загривок, и лорд волей-неволей был вынужден признать, что и впрямь оклеветал родню супруги.

Мартин беззвучно отступил в тень. Пусть сами решат, кто из них прав. Если Обри, освободившись от железной хватки капитана, схватится за оружие, то Дрого вполне способен его убить. С другой стороны, лорд Незерби, как бы ни был он уязвлен, наверняка понимает, что ему не устоять против опытного воина.