— На север, — я вытянул вперед руку с зажатым в ладони компасом. — Можно слегка на северо-восток.

— Куда придем? — это поинтересовался тяжко пыхтевший Геннадий.

— Куда придем — не скажу, а уткнемся в дорогу. В асфальт. Если повернуть, тьфу ты, — я выплюнул попавшую в рот песчинку, — если повернуть налево, то идя вдоль нее, окажемся у Термезского моста.

Все, что я сказал, было истинной правдой, вот только каким образом мы должны были преодолеть эти километры, и для меня самого оставалось загадкой. Нужно ведь не просто идти, а еще есть, пить, где-то спать…

— Ты был здесь? — крикнул Эдик, пытаясь перекричать шум ветра.

— Давно, — отозвался я, невольно погружаясь мыслями в, казалось бы, навсегда забытое прошлое.

— Местность помнишь? — поинтересовался Эдик.

— Нет, — я отрицательно покачал головой. Да что тут помнить? Серая, выжженная солнцем земля, несущиеся в ночи бэтээры, то тут, то там разбросанные кишлаки, взлетающие над заставами трассера… Эта прошлая жизнь осталась далеко позади. Зачем помнить?

— Совсем? — дотошный Эдуард не собирался от меня отставать.

— Так, относительно, — зачем мне сейчас что-то помнить, если самое главное для нас добраться до дороги, ведущей в Союз… Союз? Смешно. Добраться до границы, не попавшись ни в руки американцев, ни на глаза афганцам. Конечно, Артур-Джон здорово расписывал нежную любовь современных афганцев к северному соседу, но он-то в этих местах никогда не «чудил». Наверное…

— А что помнишь? — Каретников меня достал.

— Эд, отстань, пыль в рот лезет, — кое-как объяснил я свое нежелание развивать эту тему.

Эдуард не слишком поверил, насупился, но отступился.

Ветер усиливался. Я ощутил, как стягивается кожа на моих губах, как покрывается слоем пыли лицо, как буквальным образом тяжелеют от набивающейся грязи волосы.

— Долго еще? — это поинтересовалась шагающая слева от меня Алла.

— Долго, — я не стал ее обнадеживать, но попробовал разъяснить необходимость этого. — Нам надо уйти как можно дальше, чтобы американцам нас было сложнее искать. Чем дальше мы уйдем, тем больше радиус поиска. Тем больше потребуется…

— Я поняла, — она не стала меня дослушивать и правильно — к чему болтовня, если итог один — идти, идти, идти…

Темнело, и я вдруг понял, что в этом виновата не только песчаная буря, но и надвигающиеся сумерки. День клонился к закату. Каменистая пустошь кончилась, значит, мы отошли от гор достаточно далеко. Теперь под ногами на почве, устеленной камнями и камешками, стелилась разнообразная растительность, перемежаемая многочисленными кустами верблюжьей колючки. Ветер начал стихать и видимость улучшаться.

На окраину заброшенного кишлака мы вышли неожиданно, точнее, это он вырос перед нами своими развалинами. Из темноты вдруг надвинулись трех-четырехметровые глинобитные стены, большей частью порушенные и уже оплывшие под зимними дождями. Толщиной едва ли не более метра, они казались призраком прошлого, ибо под ними не виднелось ни единого зеленого ростка. Некогда росшие здесь деревья в немой мольбе обращались к небу высохшими, потемневшими ветвями. Ломкими соломинами то там, то здесь виднелись кустарники. Люди покинули кишлак, и вместе с ними ушла вода. Не в силах противостоять засухе, погибли деревья, растрескалась некогда ухоженная земля. Обвалившиеся стены перестали быть преградой иссушающему ветру.

— Может быть, заночуем здесь? — задрав голову, Эдуард обозревал громаду глинобитного здания.

— Нет, будем идти, — возразил я, не в силах сознаться, что меня отчего-то давила древняя мощь, исходившая от этих некогда по-своему великолепных глиняных замков. Здешним постройкам сотни и сотни лет, и только беспощадные войны последнего десятилетия смогли разрушить эту многовековую мощь.

— Долго? — все устали, всем хотелось отдохнуть, вот только мне больше хотелось, чтобы после этого отдыха все остались живы.

— Не очень, — если я и соврал, то не слишком сильно. По моим расчетам идти нам оставалось часа четыре. — Если я не ошибаюсь, то скоро впереди будет огромный каньон. Идя по нему, мы в конечном счете обязательно упремся в кишлак.

— А если там «духи»? — обогнав меня, Эд перевалился через ствол дерева, лежавшего поперек дороги.

— Скорее всего, — не стал отрицать я, вслед за Эдом преодолевая неожиданное препятствие.

— А вдруг они ночью дежурят? — теперь Каретников шел вровень со мной.