Ошеломленный агент КГБ на мгновение замешкался, а затем, пошарив в правом кармане брюк, достал оттуда горсть американских серебряных монет. Он протянул их Перкинсу.

Тот, всматриваясь, стал в ней копаться.

– Новенькая пойдет лучше всего. Меньше примесей. – Он нашел пятидесятицентовик. – Вот эта сгодится.

Он повернулся к похожему на тигель металлическому ящику, над которым трудился до того, и взялся за паяльник.

– Что я могу для вас сделать, мистер…

– …Крофт-Смит, – сказал Алекс, – Руперт Крофт-Смит. Мой редактор поручил мне, коль скоро я собирался побывать в этой части Америки, найти вас, чтобы взять интервью.

– Интервью у меня? Не представляю почему, – пробормотал Джефф Понд, он же Таркингтон Перкинс, не отрываясь от работы.

– Кажется, он думает, что ваше устройство, э-э… – лейтенант сделал вид, что смотрит в какие-то заметки, – психореверсоментатрон, заслуживает того, чтобы о нем написали. Конечно, я никогда не верил, что на самом деле что-то подобное…

– Переключара? – встревожился Тарк Перкинс. – Боже мой, откуда вы только о нем услыхали? О Господи, вы ничего не должны писать о переключаре. Нет, конечно. Так, теперь…

Он опять занялся своим очередным устройством. Положив серебряную монету в центр железного ящика, он накрепко привинтил крышку и переключил тумблер.

– На этот раз, я надеюсь, оно заработает.

Алекс уставился на него с недоверием. Он взглянул на ящик, снова на нервного ученого и спросил:

– Вы хотите сказать, что действительно работали с устройством, которое…

– Одну минутку, если вам не трудно, – прервал Тарк Перкинс извиняющимся тоном. Он открыл крышку и уставился внутрь на серебряный пятидесятицентовик. Только теперь этот пятидесятицентовик не был серебряным. Он мерцал желтым цветом чистым, дивным желтым цветом.

Теперь это был золотой пятидесятицентовик. Перкинс торжествующе его поднял.

– Я сделал это! Боже праведный!

С безумными глазами лейтенант Александр Сисакян взял из его рук монету. Ее вес все сказал. Лейтенант таращился на нее, полный неверия.

– Философский камень, наконец-то! – ликовал Перкинс. – О, Берту было бы так приятно!

– Берту? – с отсутствующим видом переспросил русский, не в силах оторвать глаз от монеты.

– Да-да. Мой старый приятель. Преподавал то ли в Принстоне, то ли еще где-то. Не от мира сего человек. Я никак не вспомню его фамилию, но, уверен, вы его знаете. Слегка взлохмаченные волосы. Играет на скрипке. Он подкинул мне зачатки идеи.

Глаза лейтенанта переместились с монеты на хозяина дома.

– Альберт? – спросил он поперхнувшись. – У него еще были, э-э, далеко идущие идеи об относительности, не так ли?

– Относительности? О да! Это Берт. Старый добрый приятель, хотя и немного эксцентричный. – Таркингтон Перкинс снова повернулся спиной и стал возиться со своим устройством.

В момент душевной боли лейтенант прикрыл глаза, но, открыв их, в который раз уставился на серебряную монету, ставшую золотой.

– Что вы с ним собираетесь делать?! – выпалил он.

– С чем?

– С этим вашим изобретением?

Таркингтон Перкинс с безысходностью опустил отвертку. Он отобрал монету и вернул ее в ящик. Привинтив крышку, он что-то подстроил двумя расположенными сбоку регуляторами и перекинул тумблер.

– Ничего, – сказал он. – Берт предупреждал меня.

– Предупреждал о чем? – у Алекса появилось странное чувство, будто он опоздал на несколько фраз к началу их разговора.

– Ох, так что если я когда-нибудь действительно добьюсь успеха, то должен все оставить в тайне. – Он вздохнул с несчастным видом. – Точно так же, как я это сделал с переключарой.

– Подождите минутку, – сказал Алекс, чувствуя себя утомленным. – Почему вы должны утаивать машину, которая превращает серебро в золото?

Казалось, Тарк Перкинс решил уйти от ответа. Бессмысленным взглядом он уставился в дальний угол сумрачной комнаты.

– Не вижу причин, почему мы не можем использовать свинец, – пробормотал он.

Лейтенант снова закрыл глаза. Надо признать, что в науке он особо силен не был. Он и его друзья по университету – сыновья партийных лидеров – обманывали своих преподавателей. Одно время это зашло так далеко, что в «Правде» появилась предупреждающая передовица, где намекалось на необходимость соблюдать определенную дисциплину высокопоставленным «Митрофанушкам» и «стилягам». Однако его знаний хватало – или по крайней мере он сам считал, что хватало, – чтобы понимать: серебро, не говоря уже о свинце, не превращают в золото в темном захламленном подвале одним щелчком тумблера.

Тарк, все еще бормочущий с отсутствующим видом, открыл крышку, достал монету и передал ее в руки владельца. Глаза Алекса снова полезли на лоб. Это опять было серебро. Он затряс головой, чтобы в ней прояснилось. Такого быть не может…

– Почему вы должны утаить свое открытие? – повторил Алекс, его голос прозвучал громче, чем ему хотелось бы.

– По словам Берта, – печально объяснил Перкинс, – оно бы разрушило мировую денежную систему. Ну, превращение металлов означало бы, что использовать золото как денежный эквивалент стало бы невозможным. Ведь оно стоило бы не больше, чем любой другой металл. О Боже, нет! Я ему обещал, что если мне удастся развить его теории и действительно добиться успеха, то я никогда этот факт не раскрою.