Любимая, мой друг хотел сказать тебеЧтоб ты взяла огромный белый зонтКогда пойдешь на пляж,Но не сказал.Внезапно был сражен стрелой АмураИ вниз упал со скал, разбившись в пыль.Амур же хохотал. Его оскалБлестел в лучах полуденного солнцаОн был высок, Амур, — старик, стоял на скалах,Гигант, покрытый серой чешуей,С коралловою дикой бородой.Охотник за сердцами казался весело-сердит.Он прошептал: «Охота молодит».Так остро пошутил Амур Иваныч.(ВХР WAF)
Приходит капризное счастье.Уходит капризное, счастье.Дует ветер-ветерок,Но нагрянет нужный срок:И снова приходит капризное счастье.Илия-пророк. Или я — пророк?(Vzor 70)
Я показал тебе, Пасечник,Яркую капельку яда.Быстро развеяли ветрыДым твоей лейки над садом.— Рррррррр! — прокатилось над пасекой.— Мммммм… — нежно ответили ульи.
Еще старый Лобстер говаривал:Ограбление — это вам не блядь снять!Ограбление — это, блядь, не в рот дать!Код взломать — так это надо знать, блядь!Сейф открыть — так попотей и вскроешь, блядь.Ну а если на прокате шухер, блядь,Так тогда пуляй во всех, блядь.Раненых своих не оставлять, блядь,Как ебало на суде раскроют, блядь,Так вобще их не унять, блядь;Только в камере подушку в нос, блядь,А потом на свежий труп поссать, блядь!(Штайр-Даймлер-Пух, 78)
Не ищи! Не ищи… не ищите меняВ этот вечер печальный, ненастный.В угасающем свете ушедшего дняЯ лежу безучастный, бесстрастный.Я лежу, улыбаясь, в глубоком снегу —Надо мной метель золотая —И я вспомнить о прошлом уже не могуИ о будущем больше не знаю.Я не мертв. Я, быть может, живее живых,Но я в сон бесконечный закован.В глубине беспредельных лесов вековыхЯ беспечен лежу, очарован.Пройти обратно по тропе невидимок.
