— Что такое, Септим? — раздраженно спросил триерарх Филипп, макая ломоть хлеба в чашку с рыбным соусом, стоящую перед ним. По привычке, он уже прогулялся с утра вокруг их небольшой крепости, вернулся, чтобы позавтракать, и не желал, чтобы его прерывали.

— Разрешите доложить, командир, замечен корабль. Идет в нашу сторону, вдоль берега.

— Судно, значит? Случайно идет вдоль берега, по одному из самых главных судоходных маршрутов Империи? — Филипп глубоко вдохнул, чтобы сдержать раздражение. — И морские пехотинцы на вахте решили, что это необычно? — спросил он.

— Это не судно, а военный корабль, командир. И он идет к входу в бухту, — ответил оптион, игнорируя сарказм и продолжая доклад ровным тоном, точно таким же, как и пару лет назад, когда триерарх только принял командование над базой.

Сначала Филиппу нравилось новое назначение. До этого он командовал небольшой либурной в составе александрийской флотилии, и его уже до потрохов достала полная невозможность получить повышение по службе, командуя небольшим кораблем, редко выходившим за пределы восточной бухты порта. Назначение командиром небольшой морской базы в Эпихосе давало ему независимость, и поначалу Филипп был преисполнен желания сделать базу образцом воинской службы. Но шли месяцы, ничего особенного не происходило, служащим базы было нечего делать, за исключением погрузки провизии на военные корабли и имперские курьерские суда, которые иногда заходили в небольшую мелководную бухту, идя вдоль побережья Египта. Единственная иная служба, которую мог назначить им Филипп, состояла в периодическом патрулировании дельты Нила, чтобы местные не забывали о всевидящем оке римских властителей.

Филипп так и жил день за днем, командуя половиной центурии морской пехоты и примерно таким же количеством моряков, а также старой биремой, «Анубисом», которая когда-то входила в состав флота Клеопатры, посланного ею в помощь Антонию, ее любовнику, на войну с Октавианом. В битве при Акциуме Антоний потерпел поражение, и бирема была включена в состав римского флота. Долго несла она службу в александрийской флотилии, а затем ее отправили доживать последние дни в Эпихос, у причала рядом с глинобитной крепостью, стоявшей у бухты.

Унылая должность, подумал Филипп. Побережье дельты Нила пологое и невзрачное, большая часть бухты покрыта мангровыми зарослями, в которых скрываются крокодилы, лежа на воде, как упавшие пальмовые стволы, и ожидая добычи. Триерарху хотелось приключений. Однако сегодня он вряд ли увидит что-то, кроме погрузки мешков с галетами, воды, запасного такелажа и рангоута на прибывший корабль. Вряд ли стоило прерывать из-за этого завтрак.

— Значит, корабль, военный? — спросил Филипп, откусывая хлеб и жуя. — Наверное, в патруле.

— Я так не думаю, командир, — ответил оптион Септим. — Проверил журнал. Патрульных кораблей в Эпихосе не предвидится в течение ближайшего месяца.

— Значит, его послали в дальнее плавание, — небрежно ответил Филипп. — И капитан решил зайти на базу и пополнить запасы провизии.

— Следует ли приказать солдатам вооружиться, командир?

Филипп недовольно поглядел на оптиона.

— Зачем? Какой смысл?

— Распорядок, командир. При обнаружении неизвестного корабля гарнизон следует поднять по тревоге.

— Это же не неизвестное судно, а? Военный корабль. В восточном Средиземноморье военные корабли есть только у Империи. Следовательно, он не является неизвестным, и незачем беспокоить людей, оптион.

Но Септим не сдавался.

— Пока корабль не подал условленный сигнал, он считается неизвестным. Так гласит устав, командир.

— Устав? — надув щеки, переспросил Филипп. — Слушай, оптион, если увидишь хоть что-то подозрительное, тогда и подымай гарнизон по тревоге. А пока что оповести квартирмейстера, что у нас гости и что он со своими людьми должен подготовиться к погрузке на военный корабль провизии. А теперь позволь мне доесть завтрак. Свободен.

— Есть, командир, — ответил оптион, становясь по стойке «смирно» и салютуя; затем развернулся и быстро пошел по небольшому коридору с колоннами, ведущему к выходу из резиденции командира.

Филипп вздохнул. Он чувствовал вину за то, что сурово обошелся с заместителем. Септим — отличный офицер, молодой, старательный, пусть и недалекий. И он имел полное право цитировать устав, тот самый, за исполнение которого Филипп так радел в первые месяцы службы, охваченный энтузиазмом после нового назначения.

Доев последний ломоть хлеба, Филипп допил разведенное водой вино, встал и пошел в спальню. Приостановился у вбитых в стену штырей. Снял нагрудник и шлем. Будет правильным встретить командира корабля по уставу, демонстрируя безупречную службу, чтобы впечатление от этой встречи стало известно в Александрии. Пока что его послужной список был безупречен, и оставался шанс получить повышение. И навсегда забыть про Эпихос.

Затянув ремешок под подбородком, Филипп поправил шлем, накинул на плечо перевязь с мечом и уверенным шагом вышел из дома. Крепость в Эпихосе была небольшой, в полсотни шагов от стены до стены. Глинобитные стены высотой в десять футов не представляли серьезной преграды, если бы на базу решил напасть настоящий враг. Кроме того, они были покрыты трещинами, а местами обваливались, так что сломать их было проще простого. Хотя, по правде, какие тут нападения, подумал Филипп. Римский флот правит морем, ближайшая угроза с суши — Нубийское царство, в сотнях миль к югу, да еще прожаренные солнцем арабы-разбойники, которые изредка нападают на отдаленные поселения в верховьях Нила.