Когда в поле моего зрения попала башенка на крыше дома, напоминавшая белое кондитерское украшение на верхушке свадебного торта, я направилась к ней. Там меня ждало что-то невероятно прекрасное.

— Вы! — удивилась я, подходя ко входу и заметив человека со скрещенными на груди руками, прислонившегося к колонне.

— Я, — ответил незнакомец со знакомым голосом.

— Но вы же кинозвезда! — вырвалось у меня.

Это было настоящее обвинение. Я не ожидала, что мои очень редкие сны будут такими грандиозными и странными.

— Я много работал, чтобы стать кинозвездой, — ответил он, ни капли не смущаясь того, что появился в моем сне.

— Вы хотели бы встретить знаменитость? — указал он на небольшое здание.

— Здесь? В нашем месте? — снова удивилась я.

Наше место? Да, это было так.

Я резко обернулась, и пышная юбка заплясала вокруг моих ног. В идеально отполированном, белом мраморном полу я видела свое отражение. Его отражение приблизилось. И надо сказать, что он двигался с изяществом Фреда Астера. (Я живу достаточно долго и видела, как танцуют Фред и его сестра Аделъ. Поверьте, я знаю, о чем говорю!)

Он коснулся меня, положив одну руку на талию, а другой мягко завладев моими пальцами. Его тепло против моей прохлады. Затем я помню, как мы кружились по комнате вдогонку музыке.

— Мы вальсируем! — воскликнула я. — Но ведь я не умею вальсировать.

— Я научился этому, когда был на прослушивании у господина Дарси. Роли не получил, но все же, — ответил незнакомец.

— Но вы научились танцевать, — заметила я.

— И в плохом бывает хорошее, — ответил он.

Я изучала его лицо: прядь темных волос, упавшая на черные изогнутые брови, проницательные зеленые глаза, строгие высокие скулы, смягченные полными и сочными губами.

— Вы могли бы дать фору и великому Дарси! — сделала я комплимент.

У него было тело бога или по меньшей мере человека, который потратил состояние, много времени и сил на работу с личным тренером. Сейчас это изумительное тело прижималось ко мне. И мне это нравилось! И чем дольше мы танцевали, тем больше.

Моя кожа перестала быть холодной.

— Это хорошо, — заметил он.

— Только как-то странно, — ответила я.

— Вы заметили, не так ли? — поинтересовался «бог».

Я кивнула. Его зеленые глаза мерцали. Мы танцевали, кружась, в течение долгого времени, застывшего в музыке и в потоке энергии, возникшей между нами. Это и было для меня всем — поток и энергия, отдать и взять. На сей раз я знала, что отдаю столько же, сколько беру, и это было хорошо.

— Что вы, точнее, мы здесь делаем? — спросила я его.

— Танцуем во сне, — просто ответил он. Его улыбка обезоруживала. — Я удивлен, как и вы. Плыл где-то в серых облаках, наверное, кричал, но вокруг не было ни души, даже меня самого, в общем-то, не было… а в следующий миг я очутился здесь с вами.

— Я была в темноте, — поделилась я. — Но для меня это нормально.

— Серый цвет был ужасным, — сказал он, кружась все быстрее, пока мы оба не засмеялись. — Здесь намного лучше.

Он придвинулся ближе, и мы уже не танцевали, но музыка продолжала играть, а мир — кружиться.

— Никто не должен быть в темноте, — произнес он. — В сером или черном цвете. Главное — не в одиночестве.

Я попыталась объяснить, что и не думала оставаться одна, но, находясь рядом с ним, поняла, что была одинока и не знала об этом. Хоть я и смотрела ему в глаза, больше разговаривала сама с собой.