— Или чересчур значительна. Ты носительница царского права. Никто не может отнять этого у тебя.

— Но мою жизнь может отнять каждый. Жрецы поняли, что в силах убить царя. Не думаю, что они забыли об этом.

Нофрет вздрогнула.

— Значит, ты опасаешься за своего царя?

— Нет, — ответила Анхесенамон, может быть, слишком быстро. — Они дорожат царем и восхищаются им. Тутанхамон упразднил все, что сделал мой отец. Они будут беречь своего царя и охранять его жизнь, пока он делает то, что им хочется.

Это скорее всего означало, что Амону нужно отдать всю власть в Египте. Нофрет знала, что жрецы — всего лишь люди, как и прочие, а люди всегда жаждут власти. Такова их природа, такова сущность мужчин.

То, чего хотят женщины, немного проще, но гораздо сложнее.

— Я хочу жить, — сказала Анхесенамон, — и подарить моему мужу сына, когда он будет готов прийти в мою постель. Разве это такие ужасные желания?

— Мне они вполне понятны.

— Но ведь ты чужестранка.

— Уже нет. Я не помню, какой была в Хатти. Все, что во мне есть, я приобрела в Египте.

— Но ты не египтянка, и думаешь не так, как мы.

— Я думаю по-своему. — Это была слишком давняя мысль, чтобы причинять боль. Нофрет присела у ног своей госпожи. — Мне кажется, я выросла какой-то особенной. Или родилась такой. Я размышляю о вещах, о которых не следует размышлять женщине, тем более рабыне. Я всегда удивлялась, почему не могу учиться сражаться, как мои братья.

— На это нетрудно ответить, — заметила Анхесенамон. — Женщины слабее. Это всем известно.

Нофрет вскочила на ноги.

— Посмотри на меня! Разве я выгляжу слабой? Я такая же высокая, как большинство мужчин в этой стране. Если понадобится, я смогу поднять быка.

— Но мужчины страны Хатти больше тебя. А тот, кто больше, всегда побеждает, потому что он сильнее.

— Не всегда. Часто побеждает тот, кто умнее, кто может дождаться, пока сильный устанет, а потом в подходящий момент нанести стремительный удар. Я говорила моему отцу, что тоже могла бы научиться сражаться, а он смеялся надо мной, ведь девочек воевать не учат, никто и нигде не слыхал о таком.

Анхесенамон с любопытством взглянула на нее.

— Ты хотела бы научиться носить доспехи и обращаться с копьем?

Нофрет снова села, недовольная собой.

— Конечно, нет. Даже не будь я женщиной, уже слишком поздно. Глупо пытаться освоить военное искусство в моем возрасте. Я спотыкалась бы о собственное копье и втыкала стрелы себе в ногу.

Анхесенамон не улыбнулась, хотя Нофрет и ожидала этого.

— Так чего же ты хочешь? — снова спросила она. — Быть свободной? Выйти замуж, иметь детей?

Никто никогда не задавал рабыне таких вопросов. Кроме Анхесенамон, которая, как и она сама, была странным человеком. Нофрет никогда особо не задумывалась о таких вещах.

— Будь я свободна, что мне делать? Куда деваться?

— К мужу, чтобы родить ему детей.

— Кто на мне женится? Я же такая огромная хеттская девица. Неужели я могу понравиться какому-нибудь египтянину?

— Почему бы и нет? Многие мужчины мечтают о сильной женщине. И чтобы на нее было приятно смотреть.

От такого разговора Нофрет стало как-то неуютно. Многие мужчины пытались приставать к ней по углам, но ни один не приглянулся настолько, чтобы пойти с ним в постель, а тем более — выйти за него замуж. Она полагала, что здесь с ней тоже не все в порядке. У других рабынь были любовники, или они проводили время с мужчинами просто ради удовольствия. Нофрет никогда такого не делала. Ближе всего к ней подступился тот придурок из Митанни, от которого она так успешно отделалась. С тех пор никто особо и не настаивал: может быть, потому, что в Египте она была больше любой из женщин и было видно, что сила у нее тоже есть.

— Я не хочу замуж, — сказала Нофрет. — Мне и так хорошо.

— Все выходят замуж, — возразила Анхесенамон.

— А я нет. Я же говорила, что я другая. А ты мне не веришь.

— Верю, но тебе нужно учиться чувствовать счастье. Прежде, чем приехать сюда, я думала, что это очень трудно. Там, раньше, всегда было очень мало веселья.

— Вовсе не было. Наверное, это все еще сидит во мне. Впрочем, я никогда не была беззаботной.

— Этому можно научиться, — заметила Анхесенамон.