— Вы ее не получите, — повторила она. — Ваши Два Царства нуждаются в ней. И она нужна мне.

Анхесенпаатон зашевелилась. Ее тело было влажным и скользким. Она выскользнула из рук Нофрет. Девушка спохватилась, когда голова ее госпожи скрылась под водой.

Ох, она умерла. Нофрет знала это. Царица не пыталась дышать. Безжизненная, как камень, она камнем шла ко дну.

Нофрет нырнула за ней. Она едва умела плавать, но могла барахтаться и воды не боялась. Подхватив безжизненное тело, девушка бросилась прочь из бассейна.

Прикосновение воздуха, холодного после пребывания в воде, вернуло Анхесенпаатон к жизни. Она задергалась, закашлялась. Потрясенная, Нофрет чуть не уронила ее. Царица вырвалась, упала, покатилась по полу.

Но пришла в себя. Задыхаясь и кашляя, она перевернулась на спину. Нофрет беспомощно смотрела, даже не пытаясь удерживать ее.

Наконец Анхесенпаатон перестала давиться и затихла. Дыхание постепенно выравнивалось. Глаза были открыты, взгляд блуждал от колонн к потолку, к лампе, к лицу Нофрет. Здесь он остановился.

— Нофрет?

Имя — это сила. Старое имя Нофрет, хеттское имя, исчезло, забылось. Никто не сможет использовать его ей во вред.

Каким-то образом египетское имя, с которым люди обращались к ней, тоже стало ее настоящим именем. Может быть, потому, что египтяне первыми поняли силу имен. Нофрет чувствовала ее в себе: струны, тонкие, но неразрывные, тянулись от сердца в руки ее госпожи.

Такая хрупкая госпожа, такая худая, изнуренная лихорадкой. Но она была царской дочерью и носила корону царицы. Схватившись за руки Нофрет, она поднялась.

— Что со мной? Скажи, что…

— Ты была больна, — объяснила Нофрет. — Теперь, по-моему, тебе будет лучше.

Мертвые сердито щебетали под крышей. Анхесенпаатон не замечала их. Она высвободила одну руку и положила на живот.

— Мне снилось… — лицо ее застыло. — Он умер?

— У тебя дочь, — сказала Нофрет. Мертвые кричали пронзительно — но на этот раз не с яростью — со смехом. — Я видела ее живой. Не знаю, что с ней теперь. Она такая маленькая…

— Она мертва, — вымолвила Анхесенпаатон. Казалось, ей это безразлично. Она не помнила ни родов, ни ребенка, рожденного ею. Все казалось ей нереальным, и Нофрет не старалась изменить положение. Так царица боролась со страхом, знакомым каждой женщине, вынашивающей дитя. Рождение может обернуться смертью: или ребенка, или его матери.

Сейчас такое равнодушие только упрощало дело. Нофрет даже порадовалась. Даже если это означало, что сердце Анхесенпаатон бесчувственно и останется таким навсегда — по крайней мере, она жива. Она жива.

Анхесенпаатон-вторая, однако, еще жила, когда ее мать пришла в себя. Но вскоре покинула этот мир. Девочка была слишком мала и слаба. Она мяукала, как новорожденный котенок, отыскивая грудь кормилицы, но, когда нашла ее, не знала, как сосать.

Анхесенпаатон видела ее живой лишь однажды. Девочку принесли завернутой в льняные пеленки, такую крошенную, что ее едва можно было в них разглядеть. Нянька подала ей ребенка, но Анхесенпаатон оттолкнула сверток. Нянька отшатнулась, возмущенная. Царица долго смотрела на крошечную дочь. Нянька была глупой женщиной. Она еще раз попыталась сунуть свою ношу госпоже. Нофрет поспешно вытолкала ее.

Когда Нофрет вернулась к постели, Анхесенпаатон лежала на спине, глядя в потолок. До сих пор она выглядела лучше, а теперь была похожа на мертвую. Но голосом вполне владела.

— Я больше не хочу видеть ее. Она пришла слишком рано. Ее завернули, как мертвую, ты видела? Она принадлежит Осирису, а не этой жизни.

— Видела, — едва слышно сказала Нофрет, подоткнула покрывало своей госпоже и с радостью заметила, что руки у нее не дрожат. Ужас перед этими людьми, перед этим местом снова поднимался в ней. Такого уже давно не случалось. Это так ее потрясло, что девушка готова была повернуться и убежать прочь.

Почти готова. Теперь она была слишком сильна для такой трусости, а, может быть, слишком возмущена. Она уговорила Анхесенпаатон выпить микстуру, приготовленную врачом, — на сей раз ничего особенно гадкого, хотя пахло горьким, и царевна поморщилась, пока пила. Нофрет сидела рядом, пока ее госпожа не заснула. Это произошло скоро. Она была еще очень слаба, хотя и достаточно сильна, чтобы прийти в отчаяние от происходящего.

Дыхание ее госпожи стало ровным, и Нофрет тихонько поднялась. Рядом всегда были наготове служанки. Одна из них заняла ее место. Нофрет оставила их.