— Позови Джона,— произнес он. — Позови Джона, скорее!

Сара развернулась и пустилась бежать. Сердце колотилось о грудную клетку, точно пойманная птица, по щекам текли слезы. Окружающие взирали на нее с бесстрастием зрителей, наблюдающих за партией в гольф.

Внезапно Сара оказалась в Чако; трава и кустарник цеплялись за нелепо длинную юбку, извиваясь и хлеща по ногам, точно плети. Наконец, она упала, и стебли травы с колючими ветвями кустов вцепились все тело, прижали к земле, точно живал колючая проволока;

Сара была парализована, схвачена, а рыжий Дуглас из Государственной клиники Пескадеро склонился над ней и медленно, сладострастно лизнул в щеку. Затем громила поднялся на ноги и медленно смерил свою жертву взглядом. Его слюна жгла щеку, точно кислота, но Сара не могла даже крикнуть.

Рядом с санитаром появился Т-1000. Машина-убийца и Дуглас переглянулись, а затем вновь уставились ей в лицо.

— Позови Джона,— сказал Т-1000.

Он раскрыл ладонь, которая мгновенно превратилась в ковш древнего парового экскаватора, окаймленный острыми стальными зубьями. «Челюсти» ковша лязгнули, метнулись вперед и заглотили ее голову.

Сара отчаянно закричала и вскочила.

— Мам?

Ударив по кнопке, Джон включил лампу. Сара никак ие могла унять дрожь. Подойдя, Сын присел рядом на кровать. Юноша молчал и даже не шевелился, поддерживая и ободряя мать только лишь своим присутствием.

Да, она дома, в постели — ей ничто не угрожает.

Судорожно обняв сына, Сара крепко прижала его к себе; прерывисто дыша, она изо всех сил стараясь не расплакаться.

— Опять приснился кошмар? — спросил Джон, поглаживая ее по спине.

Волосы Сары были мокры от пота, несмотря па то, что ночь оказалась довольно прохладной. Дрожь практически унялась, по телу женщины, сжавшейся в комочек, лишь иногда пробегали судороги.

Глубоко вздохнув, Сара выпрямилась, легла и машинально потянулась к тумбочке за сигаретами, которых там, конечно же, не было. Увидев это, Джон слегка улыбнулся.

— Тоже мне, умник…— проворчала Сара.— Приснилось бы тебе такое — сам бы полез за куревом…

Джон улыбнулся шире, но внезапно улыбка исчезла с его лица. Взгляд его сделался серьезным.

— А ведь тебе уже давно не снилось таких кошмаров, — сказал он.

— Давсе мои сны — кошмары,— ответила Сара, садясь в постели и опираясь спиной о спинку кровати.— Старый, добрый доктор Силберманьберман однажды сказал, что я — очень впечатлительная особа с богатым воображением. Именно поэтому меня и мучают подобные сны.

Невесело улыбнувшись, она взглянула на сына.

— Все нормальные люди в своих страшных снах садятся не на тот автобус или являются па работу в исподнем. А мне снятся неодолимые машины-убийцы, посланные уничтожить будущее человечества…

— И с чего бы это? — заметил Джон.

Оба рассмеялись. Сара немного расслабилась, сбросив часть напряжения.

— Все дело — в этой встрече с Дитером…

— Фон Росбахом,— подсказала Сара.

— Ну да. Наверняка, этот кошмар— из-за пего.

Закинув ногу на ногу, Джон взглянул в глаза матери, приглашая ее к разговору.

Сара благодарно улыбнулась ему.

— Ну, возможно, дело и не только в нем,— сказала она.— Сон начался во время асадо в доме Сальсидо. Я была одета, как Скарлетт О'Хара.— Джон рассмеялся. — Только платье было красно-черным.

Опустив голову, Джон метнул из-под бровей угрюмый взгляд.

— Скарлетт О'Хара на готический манер? Мам, надо отдать Силберманьберману должное: что касается впечатлительности и богатства воображения, то тут он попал в самую точку. Наверное, ты и в самом деле нервничаешь насчет этого праздника.

— Ну да,— призналась Сара, пожав плечами.— Быть может, для меня это— вход в местное высшее общество. Знаешь, я практически не разбираюсь во всех этих дамских штучках. А местные женщины на них просто помешаны… Не хотелось бы осрамить тебя перед друзьями.

Джон изумленно поднял брови.

— Мам,— серьезно сказал он,— тебе это не удастся. Ты — моя героиня.

Внезапно он затянул тонюсеньким фальцетом:

— Ты — ветер под моим крыло-о-ом…

Сара запустила в него подушкой.

— Прочь! — со смехом воскликнула она.— Прочь из моей комнаты со своими ариями!

— Лалала-ла-ла-лааа-ла-ла-ла,— пропел Джон, плавно взмахивая руками в воздухе и пританцовывая на ходу,— ты — ветер под моим крылом!

— Спокойной ночи, Джон. Притормозив на пороге, он погасил свет.