— Трубку повесили, — сказала Клер, помахивая телефоном. Лиз спустилась в прихожую. — Я позвонила в 1471, но там стоит антиопределитель.

На долю секунды Лиз заколебалась, но тут же подавила приступ паранойи. Подумаешь, бросили трубку, с кем не бывает. Ничего необычного.

— Не беспокойся. Наверняка телефонная реклама — остекление окон, или еще что-нибудь, или ошиблись номером. В любом случае можно же потом перезвонить, — беззаботно проговорила Лиз. — Ты не запишешь программу, пока меня не будет? — Клер протянула руку, и Лиз вручила ей чистую кассету. — «Вокруг искусства», в восемь часов, на канале «Англия». По третьей программе, наверное, идет примерно полчаса. В газете есть программа передач.

Клер вертела кассету в руках, будто это была противотанковая граната.

— Нет проблем. Ты уже поставила таймер?

Лиз покачала головой.

— Нет, не успела, но мальчики покажут тебе, как это делается, на пульте есть кнопка. Том знает, а если все-таки не разберетесь, на кухне в ящике буфета инструкция. Большой коричневый конверт с надписью: «Вам нечего терять». Сразу увидишь. — Лиз замолкла на секунду и бросила взгляд в гостиную поверх плеча Клер. Из открытой двери доносилась бесконечные однообразные звуки бешеной, действующей на нервы музыки, смешанные с пистолетными выстрелами, взрывами и грохотом. Майк и мальчики играли в приставку.

Клер проследила за взглядом Лиз, обернулась и понизила голос.

— Извини, что я притащила Майка. Я просто не знала, что с ним делать. Он похож на маленького заблудившегося щенка.

Лиз пожала плечами.

— Что уж теперь поделаешь. В программе «Вокруг искусства» будет выступать Джек Сандфи, поэтому я и прошу тебя ее записать, ты же знаешь, как Майк ко всему этому относится. Не то чтобы он был против Джека, нет — скорее против мужчин вообще, понимаешь?

— Да уж, — улыбнулась Клер. — Не бойся, я прослежу, мы будем смотреть другой канал, пока записывается программа.

Лиз нахмурилась.

— Думаешь, так можно? Пять секунд назад ты говорила, что не умеешь включать таймер.

Клер обиделась.

— Ничего подобного, я совсем не то имела в виду. Просто гораздо проще, когда все уже настроено. Я не хотела все напутать, если ты уже установила таймер… — Она сделала паузу, постукивая кассетой по ладони. — Хотя должна тебя предупредить: я сделаю все это лишь при одном условии. Если потом мы вместе посмотрим передачу.

Лиз покраснела.

— Ради бога, Клер. Подумаешь, немолодой скульптор, это же не Чиппендейл, в конце концов. Ну ладно, договорились. — Она замолчала на минуту, потом расплылась в улыбке: — Ты говоришь прямо как моя мама. Он сегодня заезжал, пока я была на работе. Проезжал мимо и хотел пригласить меня на ланч.

У Клер отпала челюсть.

— Ничего себе! Ты не шутишь? Проклятье, как жалко, что вы разминулись.

— Он мне подсолнух принес. На кухне стоит. — Лиз взглянула на часы: — Слушай, мне срочно надо выходить, а то на электричку опоздаю. Спасибо, Клер, увидимся позже.

Клер махнула рукой.

— Не за что. Я как раз собиралась заглянуть в холодильник, как только ты выставишь свою задницу за дверь.

Лиз попрощалась с мальчиками и рванула по Балморал Террас, закинув сумку на одно плечо. Она бежала мимо газетного киоска, парикмахерской и булочной и, наконец, оказалась на железнодорожной станции. Когда она галопом выскочила на платформу, прерывисто дыша, двери как раз закрывались.

Только когда поезд уже отъезжал со станции, Лиз вспомнила, что у нее не было времени зайти в магазин и в холодильнике пусто. К тому же она не сказала ни Клер, ни Майку, что мальчики болеют и не ходили в школу. Ну и ладно. Они это и сами скоро узнают.

Примерно в это же время в телестудии в Норвиче, в зеленой комнате Джек Сандфи отправил подростка-ассистента в бесформенной белой футболке и камуфляжных штанах поискать чего-нибудь крепкого, чтобы успокоить расстроенные нервы. А нервишки у него пошаливали.

Телекомпания не поразила Джека гостеприимством; комната для гостей никуда не годилась. Он бросил взгляд на поднос на маленьком столике. Все очень по-калифорнийски: коктейль с клюквенным соком, графин свежевыжатого апельсинового сока и какой-то компот из чернослива. Рядом с подносом — маленькая мисочка с жалкой горсткой соленых орешков и китайских крекеров пастельно-акварельных расцветок. Крекеры подозрительно блестели, будто кто-то их уже облизал, а потом положил обратно.

Джек устроился на диване, взял номер «Истерн Дэйли Пресс». У него был слегка уязвленный вид. Мало того, что тут нет ни Артуро, ни Гермионы, ни еще кого-нибудь из его знакомых, так даже выпивку не предложили. Проклятье, как камера строгого режима с мощными прожекторами.

Джек встряхнул газету. Он надеялся увидеть совсем другое. Машину подали вовремя: красивый темно-синий «Мерседес». За рулем сидел неразговорчивый парень в остроконечной шапочке и с лукавыми усиками, как у порнозвезды. Джеку очень понравилось ехать на заднем сиденье: он с трудом боролся с детским желанием величественно помахать прохожим из окна лимузина. В приемной телекомпании его встретила очаровательная молодая женщина, от которой очень приятно пахло. Она препроводила его в самые недры телебашни, мурлыча, как она счастлива наконец-то с ним познакомиться, как ей понравилась его последняя выставка, как она им восхищается. На самом деле, это самая потрясающая выставка в галерее «Ревью» за… пожалуй, за всю ее жизнь. Джек распушил перья, напыжился и почувствовал себя важным и всеми обожаемым.