– Что это, Коля, что за шум?
– спросила Ирина.

– Не знаю, милая, спи. Утром узнаем подробности.

Он притянул ее к себе, поцеловал нежно в щеку.

– Но, все равно что-то случилось?
– Не унималась Ирина. Ее беспокоила недавняя отлучка мужа, которую она связывала сейчас с этим шумом.
– Ты куда-то ходил?

– Не спалось что-то, решил подышать свежим воздухом. А ты меня потеряла?

– Не потеряла, но беспокоилась - встал и ушел куда-то.

Ирина уткнулась лицом в его грудь, чтобы не было видно глаз, врать не умела и не хотелось выдавать беспокойства.

Николай обнял ее покрепче, перебирая пальцами волосы на затылке, чувствовал горячее дыхание на своей груди и ее прижимающийся таз, вызывающий ответную упру-гость.

Немного утомленные и счастливые Николай с Ириной затихли, блаженно разва-лясь на кровати. Уже не беспокоил шум бегающих солдат и офицеров и мысли витали в райских грезах бытия.

Звонок телефона заставил очнуться. Николай взял трубку.

– Это Фролов, извините за ранний звонок, Шеф, у нас ЧП. Кто-то проник на тер-риторию объекта, убиты два солдата - один на периметре, второй в здании лаборатории. Оглушили и связали нашего капитана прямо в лаборатории.
– Возбужденно докладывал начальник охраны.

– Какого капитана?
– удивился Михайлов.

– Я его не знаю, у него удостоверение капитана ФСБ...

– Что-то с трудом верится, что бы ты своих капитанов не знал. Где сейчас он?
– перебил шеф.

– Ее-ее...
– только и смог пролепетать Фролов.

Только теперь он понял, что опростоволосился окончательно. В суматохе связан-ный человек с удостоверением не вызвал подозрения и даже не смутил необычный внеш-ний вид его камуфляжа.

Часть вновь подняли по тревоге и прочесывали все, метр за метром. Через не-сколько часов Фролов вновь доложил:

– Шеф, этот человек словно сквозь землю канул. Все обыскали - нет нигде.

– Фролов, ищи там, где не искали.

– Шеф, каждый сантиметр обшарили...

– Фролов, для глухих или для идиотов - не знаю, но повторяю еще раз: ищи там, где не искали.

– Ее-ее...

Незнакомца нашли через пять минут на территории Михайловского коттеджа.

ХIII глава

Генерал Суманеев неистовал, ходил из угла в угол, постоянно жестикулируя.

– Объясните мне, Фролов, объясните, как он попал на территорию, как? Как он проник в лабораторию, как убил солдата? У вас что там - сонное царство? Вы, между прочим, Фролов, охраняете наипервейшее лицо государства, лицо особой важности, за которое иностранцы готовы заплатить и жизнями, и долларами. Кучей долларов, кучей. Кто его связал, кто?

Суманеев никак не мог успокоиться и ходил, все время ходил, иногда останавли-ваясь на высоте фраз.

– За него кто-то проделывает всю работу, - продолжал Суманеев, - а он и ухом не ведет, за него преступника обезвреживают и связывают, а он его отпускает. Не понимаю, вас, Фролов, не понимаю. Кто обезвредил и связал диверсанта, кто?

Суманеев не давал вымолвить и слова, однако Фролову и так сказать было нечего.

Он вернулся "с ковра" на объект расстроенным и понимал, что его отчитали не зря. Скверно, что так все случилось, но встряску от начальства воспринял серьезно. Види-мо расслабился за годы "тихой" службы, перестал контролировать элементарные вещи, не довел до солдат важность задачи и вероятную возможность нападения. Он-то ладно - отделался взбучкой, а солдаты поплатились жизнью.

Фролов понимал, что это произошло с ним, но не понимал как. Он, умудренный опытом профессионал, прокололся на элементарных вещах. В теории - не смог бы и предположить, что такое возможно. Именно он утверждал доступ на объект любому военному или сотруднику ФСБ, знал всех, но допустил непростительный промах со связанным капитаном. И не носили его люди такого камуфляжа. Видимо пора на пенсию, решил он.

Незнакомец, по найденным у него документам, Эдуард Тимофеевич Рощин, свою позицию обмозговать успел. Допрос по горячим следам, с расчетом на внезапность и не-продуманность ситуации, не получился. Он понимал, что два солдатских трупа - это уже сто процентов на нем. И велика вероятность, что сержанта Сорокина с генералом то же повешают на него. А это уже вышка или, как сейчас принято в России, пожизненный срок. Лучше подольше проболтаться на допросах, чем сидеть полосатиком в одиночке.

Он выбрал, на его взгляд, самую лучшую позицию - потерю памяти после удара. Медики конечно докажут, что никакой амнезии нет, но произойдет это не скоро и хоть какое-то развлечение однообразных тюремных будней.

Ничего не добившись, Рощина увезли, но как он догадался, не в следственный изолятор. В небольшой камере он прилег на нары и в голове прокручивал всего лишь один сюжет. Ждали его в лаборатории или нет? Судя по первоначальной ситуации - ждали. Но, как отпустили в суматохе, не ждали. К одной точке зрения он так и не смог прийти.