Шрифт:
— Второй. А ты?
— Третий.
— С Шутом вас четверо. Прекрасно!
Он засмеялся и воскликнул:
— Приветствую тебя, комический король снегов!
Землянин поклонился. «Второй» метнулся к нему, вытягивая жвало.
Он увернулся, не позволяя острым клешням приблизиться к своей шее. Его правая рука перехватила жвало Гордо взглянув на дутиков, он холодно промолвил:
— Прошу прощенья, сэр. Я был не прав,— промолвил он, сжимая хватку.— Все, чем мог задеть я ваши чувства, честь и положенье, прошу поверить, сделала болезнь [29] .
29
Здесь и далее использованы цитаты из «Гамлета» в переводе Бориса Пастернака.
Едва рука и жвало встретились, свет начал блекнуть. Под жужжание встревоженных душков комнату заполнил мрак. Когда воцарилась тишина, он продолжал:
— Прошу во всеуслышанье, при всех, сложить с меня упрек в предумышленье. Пусть знают все: я не желал вам зла...
Свет вспыхнул вновь — свет огня чадящих факелов, которые, как грибы, возникли на закопченных стенах. Пятьдесят или шестьдесят ярко наряженных придворных собрались в темной дворцовой зале. Его кушетка превратилась в трон, на котором сидел бородатый мужчина в тяжелой пурпурной мантии и с золотой короной на голове.
На стенах висели гобелены с грубо вышитыми эмблемами ярких цветов. Здесь же виднелись головы убитых хищников и топоры, покрытые копотью и пятнами ржавчины. В двадцати-тридцати футах над ними угадывался темный свод, сквозь который по стенам сочилась тьма.
На нем были черные штаны и белая рубашка с открытым воротом; волосы блестели как сталь. Взор небесно-голубых очей застыл на смуглом мужчине, чья длань дрожала в его руке.
«Говори же!» — настойчиво подумал он.
Рот соперника корчился от незнакомых слов, но мышцы горла начинали расслабляться.
— В глубине души, где ненависти, собственно, и место, прощаю вас. Иное дело честь...
Постепенно его голос окреп:
— До той поры ценю предложенную вами дружбу и дружбой отплачу.
— Душевно рад и с легким сердцем принимаю вызов.— Выпустив руку соперника, он отвернулся и захохотал.— Приступим. Где рапиры?
— Мне одну!
— Хотите, стану я для вас рапирой? — съязвил он с шутовской улыбкой.
— Да вы смеетесь, сэр!
— Нет, жизнию своей клянусь, что нет.— Он снова схватил соперника за руку.
Тот отвернулся и отступил на несколько шагов, словно жест дружбы был чем-то новым для него. Удивленный его внезапной грацией, он быстро проделал фехтовальную разминку и удовлетворенно засмеялся.
— Раздайте им рапиры,— приказал мужчина в короне.— Известны вам условья?
— Да, милорд.
Его противник потрогал пальцем острие оружия.
— Другую. Эта слишком тяжела.
Он выбрал себе клинок, взглянул на противника, но тот лишь холодно кивнул в ответ. Облизав губы, землянин рассек оружием воздух и вышел на линию с соперником.
— Мне эта по руке,— сказал он с задором.— Равны ли обе?
— Да, милый принц.
Сверкнув улыбкой поверх косой дуги салюта, он принял выжидательную позу.
Да, он вовлек их в игру, прекрасную игру, в которой они наслаждались чувством движения и новыми образами; в которой они видели цвета Земли жутковатыми глазами людей и говорили на их языке.
Конечно, тут была и доля принуждения: им приходилось стоять в определенных местах, делать те или другие жесты. Кто-то радостно восклицал, кто-то горестно ужасался. Но потом король потребовал вина и, бросив жемчужину в кубок, громко произнес:
— Начнемте. Вниманье, судьи! Просим не зевать!
Атмосфера накалилась от невидимых разрядов ожидания. В каждом движении дутиков чувствовалось страстное нетерпение. Затаив дыхание, они полуосознанно пригнулись вперед при команде: «Готовьтесь».
— Бьюсь! — вскричал противник, и клинки, сверкнув, соприкоснулись, как языки стальных гадюк.
(Удар парирован... два шага вперед... ложный выпад... еще один... коварный бросок навстречу.)
Попал!
— Удар.
— Отбито.
— Судьи!
— Удар, удар, всерьез.
— Возобновим.
— Стой, выпьем,— закричал король.— Пью за твое здоровье! — Он сделал жест слуге.— Жемчужина твоя! Бокал герою!
— Не время пить,— возразил землянин.— Начнемте. Защищайтесь.
Он вновь погрузился в иллюзию момента, раскручивая память в противоположных направлениях и наполняя ею каждый эпизод. Отскок, блок, выпад.
— Опять удар. Не правда ли?
— Удар. Не отрицаю,— признал противник.
— Сын наш побеждает!