Шрифт:
Сам же «волшебник» весьма неосмотрительно хранил упорное молчание и своей позиции по отношению к бурлившим вокруг него спекуляциям никак не определял.
Глава 21. Попытка
— Ты понимаешь, насколько опасным становится то, что ты делаешь?
Задавая этот вопрос, Воста Кирик почувствовал, как из него против воли лезет Тиоракис.
Острихс скорее нервно, чем безразлично пожал плечами:
— Никакой особой опасности не вижу… Что ты на меня давишь, в конце-концов?! Вон, и Репта туда же понесло…
— И понятно, что понесло! Он, между прочим, за тебя, может быть, больше всех боится. И другие, кстати, тоже беспокоятся… Может быть, кроме Нониа только… Этот ни черта не видит, только восторгается… одни метафоры на уме…
— А что особенного произошло? По-моему, все, как всегда. Вы с Рейтом какую-то ненужную панику разводите по поводу всех этих глупостей, которые пресса вбрасывает. На то она и пресса. Не хватало еще, чтобы я под нее подстраивался!
— О, Господи! Ты же у нас не от мира сего! Ты ведь про ту же прессу и что они там несут только с наших слов знаешь…
— Мне и этого больше, чем достаточно. Я от них никак не завишу, не собираюсь на них ориентироваться, и следить за тем, что они там сочиняют, тоже не вижу необходимости. Я свободен! И от них тоже. Ты же знаешь — это мой принцип…
— Да знаю я все про твои принципы! Только сейчас мне не до философских дискуссий. В другой раз — с удовольствием. Сейчас дело о твоей безопасности. Ты же опять на грабли наступишь!
— Это, на какие же?
— Да, на те самые! Ты же мне сам рассказывал, из-за чего тебе пришлось из страны бежать…
— Ну! Ты, Воста, скажешь… Там другое дело было. Там, видишь ли, мне натуральный бандит попался, убийца… Я ему дорогу перешел.
— А-а-ага! — только что не взревел в ответ Тиоракис. — А здесь ты с выводком новорожденных ягнят имеешь дело!
— Слушай Воста, — как-то неожиданно спокойно продолжил разговор Острихс, — если тебе так уж хочется, давай обсудим эту тему. Но мне кажется, что ты противоречишь сам себе…
Тиоракис вопросительно поднял правую бровь, но промолчал.
— Ты ведь неоднократно интересовался, почему мне так поперек горла Объединенное Отечество и почему я упорно подыгрываю только оппозиционным силам? Так?
Тиоракис кивнул.
— При этом ты же высказывался в том смысле, что в этой партии и в руководстве страны, по твоему мнению, процент порядочных людей ничуть не меньше, чем среди оппозиционеров. Так?
Тиоракис кивнул.
— Далее. Ты, уже как юрист, утверждал, что в стране худо-бедно поддерживается режим законности, более или менее соблюдаются права и свободы. Так?
Тиоракис кивнул.
— А сейчас ты, ни с того ни с сего, пытаешься внушить мне, что все эти «порядочные» люди, суть такие же бандиты, как и папаша Дрио, а законы ничуть не лучше «понятий»!
Тиоракису впору было закричать: «Ну, а что я мог тебе раньше говорить, когда у меня задание такое: как-то подсадить тебя, чудака растакого, на тот же поезд, на котором еду сам! И что мне говорить тебе сейчас, когда я вижу, что ты, чудак разэтакий, вместо того, чтобы усесться в вагон первого класса, прешь с вилами на паровоз! Мне сейчас тебя хотя бы с путей успеть столкнуть!»
Острихс между тем продолжал:
— Самое забавное, что я не чувствую никакой особенной неприязни ни к Объединенному Отечеству, ни к нынешнему правительству, ни к тому же президенту… Я, кстати, совершенно не склонен считать их бандитской шайкой, и именно поэтому не вижу для себя никакой опасности. Я, конечно, понимаю, что своими поступками, наверное, задеваю их человеческие интересы, но предполагаю, что они будут действовать в рамках закона, а с этой стороны я чист…
Тиоракис схватился за голову, в том числе буквально, а потом заговорил, пытаясь соорудить из правды, полуправды и неизбежной лжи подобие отрезвляющего состава для неисправимого идеалиста, который находился перед ним.
— Да! Я тебя действительно и вполне сознательно хотел, как это сказать… помирить с властью…
— А я ни с кем не ссорился! И даже такой цели не имел… — быстро отреагировал Острихс.
— Да погоди ты! Дай договорить! У-ф-ф-ф… — Торакис отдувался как от физической нагрузки, настолько нелегко было на ходу выдумывать мотивации нелогичных поступков Восты Кирика. — Это ты так думаешь, — «не ссорился». А со стороны все выглядит так, будто ты ведешь целенаправленную компанию против партии власти. Я вначале тоже был в этом уверен, и только недавно, когда узнал тебя получше и понял, что это не так. Знаешь, если человек занимает определенную политическую позицию, то он ее в себе не удержит, обязательно будет высказываться и нести по кочкам тех, кого считает своими противниками. У-ф-ф-ф… Ну вот! А у тебя ничего подобного! Для тебя все вроде как безразличны… Никаких симпатий или антипатий ни к кому, никакой позиции, одним словом… Ну, ведь так?