— Проклятие! — Она попыталась вырвать рукав из его рук.

— Ответь мне, Джулиана, и я поверю тебе.

— О, спасибо, милостивый господин! O, великий и всеведущий судья душ! Спасибо за то, что обещаешь поверить мне, если я расскажу правду.

— Сейчас же, Джулиана…

— Матерь Божья, ты — самонадеянный тупица. — Задыхаясь от негодования, Джулиана слышала, как звенит от ярости её голос. — Любой в этом замке скажет, что я ненавидела Эдмунда Стрэйнджа больше всех. Он был коварным ублюдком, его вероломное непостоянство дорого мне обошлось. Я желала, чтоб его кишки сгнили! Я хотела, чтоб его мужской орган отсох! Если бы он тонул, я бы накинула мельничный жёрнов ему на шею. Делай из этого какие угодно выводы, сэр Судья, и будь ты проклят!

Снова подбирая юбки, Джулиана с удовлетворением отметила ужас, отразившийся на лице Грэя. Злорадствуя, она бросилась за угол и вверх по лестнице в крепость. Элис ждала ее в зале.

— Госпожа, с вами все в порядке? Что случилось?

Раздражённо топая ногами, Джулиана промаршировала по залу к лестнице Девичьей башни. — Слуга дьявола! Гнусный клеветник! Безумный тролль!

— Что случилось? — вскричала Элис.

— Он подозревает меня, меня, в убийстве Эдмунда Стрэйнджа!

Элис, в ужасе прикрыв рот, поспешила за Джулианой. — О, нет!

Страх в голосе служанки остановил Джулиану у самых дверей её покоев.

— Что случилось?

— Именно поэтому он…. о, нет. — Элис прикрыла рот ладонью.

— Прекрати это, — сказала Джулиана. — Божьим попущением, у меня нет сил терпеть твое красноречие.

— Пока вы смотрели на…на…

— Труп, Элис. Это называется "труп".

— Да, госпожа. Пока вы смотрели на это, он спросил меня, были ли вы в своих покоях вчера вечером. Я ответила, что вы были в травяной кладовой. Тогда он спросил, была ли я там с вами, и я сказала, что нет.

— Подлый засранец!

Джулиана пнула дверь с таким ожесточением, что та с грохотом ударилась о стену. Зайдя внутрь, она замолчала на полуслове, обнаружив в комнате сестёр и Иоланду. Они обернулись и молча уставились на неё. Джулиана ответила им таким же пристальным взглядом. Темные брови почти сошлись на переносице, при этом она нетерпеливо постукивала ногой. Встретившись глазами с Бертрад и наградив её взглядом, который заставил бы сбежать и дикого зверя, она разозлилась ещё сильнее, когда её сестра опустилась на колени перед маленьким алтарем около кровати и начала шептать молитвы.

— Что нужно вашей троице?

Лодин и Иоланда переглянулись. Иоланда подтолкнула старшую девушку, которая вздохнула и заговорила.

— Ты хворала?

Джулиана зашагала по комнате, уперев кулаки в бедра. — Вы прекрасно знаете, что я не была больна. Вы хотите, чтобы я рассказала вам, чем занималась на самом деле?

— Нет, нет!

Снова Лодин взглянула на Иоланду. Иоланда стиснула руки, прижав костяшки пальцев к губам. Молитвы Бертрад перешли во взволнованное бормотание. Джулиана поглядела сперва на одну, затем на другую, и всплеснула руками.

— Господи, Боже мой! Такая неразговорчивость тебе не свойственна, Лодин.

Скрестив руки на своей солидной груди, Лодин приподняла бровь. — Хорошо. Мы пришли спросить тебя, что если…

— Гром небесный! Если что?

Очередной взгляд на Иоланду.

— Если… если ты неожиданно поссорилась с Эдмундом Стрэйнджем и… и… случайно потеряла самообладание и….

— И воткнула нож ему в глотку? — зарычала Джулиана. — Святая Троица, как вы смеете говорить мне такие вещи?

Бертрад захныкала и стала бормотать молитвы еще громче. Иоланда метнулась за спину Лодин, лицо которой покраснело.

— Не ори на меня, Джулиана Уэллс! Мы спрашиваем так, потому что попросту хотим тебе помочь.

— О, тогда я должна благодарить Бога, что моя семья проявляет такую заботу! — Джулиана тоже скрестила руки на груди и встала перед Лодин. — Однако то обстоятельство, что я бываю немного раздражённой, если меня упорно донимают, еще не означает, что я способна на убийство. И у меня на сердце тяжесть оттого, что мои собственные сёстры и моя дорогая подруга могли подумать обо мне столь дурно.

Лодин вздохнула и облегченно улыбнулась Иоланде. — Значит, ты этого не делала.

Качнув головой, Джулиана ответила:

— Я этого не говорила.

— Стыдись, — сказала Иоланда. — Ты упрямишься, потому что мы обидели тебя подозрением, но мы хорошо помним, что было, когда Эдмунд тебя отверг. Ты обещала напичкать его слабительным и тайными травами, делающими мужчину бессильным, а затем ты поклялась….

— Я помню, что говорила. — Джулиана отвернулась.