Все главные улицы были собраны поблизости от склада космопорта, и вдоль каждой шли фонари. Но ни один из них не работал. Свет проскальзывал только случайно – через окна, прикрытые искореженными ветром ставнями.

Клингонские инженеры, которые строили этот город 50 лет назад, не рассчитывали эти временные здания надолго. И не получили этого «надолго».

Внизу на узкой улице суматошно искрились светящиеся неоновые знаки, создавая омут трепещущего красного света.

Чехов помедлил в этом свете, чтобы в последний раз проверить своих «товарищей». Нет, он не был преисполнен оптимизма.

– Пожалуйста, – попросил он, поправляя воротник Маккоя, – постарайся выглядеть более… угрожающим.

– И как я согласился на это? – проворчал Маккой.

– Нахмурься, – сказал Чехов, – ссутуль плечи. Веди себя так, чтобы у них создалось впечатление, что ты доведенный до отчаяния человек, которого ищут власти.

Маккой застегнул воротник и свое длинное темное пальто выше собственной шеи, запихнул руки в карманы. Он бросался в глаза выражением… досады. Чехов вздохнул. Посмотрел на Спока. После секундного колебания тот тоже поднял и застегнул воротник.

– Как вам это? – спросил он.

Он по-прежнему выглядел нейтрально.

– Безупречно, – без энтузиазма откликнулся Чехов. Он надеялся, что Ухуре больше повезло с десантным отрядом на другой стороне космопорта.

– Пошли со мной, – он повел Спока и Маккоя в бар.

Запах серы снаружи пропитывал помещение с низким потолком, в которое они вошли. Так же как и туман.

Чехов вгляделся сквозь него, подсчитывая уши, уже прибитые за стойкой.

– По крайней мере, – шепнул Чехов, – никто из них не обращает на нас внимания.

– В таких местах поначалу всегда так, – бодро откликнулся Маккой, взглянув на Спока.

Чехов прошел к пустому столику и сел, стараясь выглядеть развязным, насколько возможно.

Как только Маккой и Спок присоединились к нему, клингоны, сидевшие за ближайшим столом, демонстративно сменили столик на более дальний, чтобы не чувствовать «ужасной вони землян».

Барменша, отвесная старая клингонка с копной густых белых волос, приблизилась к столику Чехова. Прежде, чем тот мог что-либо заказать, она хлопнула на стол медный кувшин, наполненный чем-то синим и пенящимся. За ним последовали три выщербленных стакана.

– Две кредитки, – прохрипела клингонка.

Ну, поехали, подумал Чехов. Он встретился с ней глазами.

– Кредитки Федерации? За кого вы нас держите? – Чехов бросил на деревянный стол монету клингонской колонии. – Мы имеем дело только с талонами.

Барменша достала из-под своего запятнанного фартука маленький сканер – не больше, чем один из медицинских сенсоров Маккоя. Подержала аппарат над монетой, один конец того осветился оранжевым. Клингонка спрятала и сканер, и монету.

– Что-нибудь еще? – прорычала она. Ее тон стал менее воинственным.

Чехов придвинулся к ней и наклонился ближе:

– Нам нужно некоторое… оборудование.

Барменша хрюкнула:

– Это бар, а не торговый центр.

– Возможно, я не правильно понял совет моего друга, – сказал Чехов.

Клингонка подозрительно смотрела на него:

– Кто твой друг?

– Корт, – Чехов понизил голос, – Из Имперских Прогнозистов.

Чехов был порадован тем процессом, в котором барменша старалась не показать своего удивления.

– Корт! Как там сейчас этот старый пузырь?

– Не слишком хорошо. Жизнь на «Темной Зоне» стала… сложной. Его источникам снабжения угрожала разведка Звездного Флота, и собственные Имперские внутренние миротворческие силы.

– И он послал тебя сюда?

Чехов мог сказать, что она заинтригована, хотя все еще не убеждена. Он выложил финальную карту:

– Тропа дозорного дракона ранга четыре?

Рот барменши раскрылся в изумлении: Чехов цитировал предсмертную поэму Молора.

А Павел даже представить себе не мог всей важности этих слов. Знал только, что они произвели мощный эффект на Корта, когда Джейд произнесла их в грузовом отсеке. Судя по реакции клингонки, они все еще действовали.

– Ну? – подсказал он.

– Светом Праксиса в свой час все же прибудет, – пробормотала она нервно.

– Очень хорошо, – он положил на стол еще 5 талонов и подтолкнул их барменше.

Клингонка села, опустив ладонь на монеты. Они исчезли без единого звяканья. Годы практики, решил Чехов.

Затем клингонка кивнула на Маккоя и Спока. Пряди белых волос упали ей на глаза.

– Кто они?

– Я торговец драгоценными камнями. Кевас и триллиум, – сказал Спок, – Меня зовут Сарин, и я родился…